Малинджи
Шрифт:
Один рюкзак Карл всучил бушмену, другой закинул за плечи, поднял на руки Хелену и двинулся по некогда утрамбованной щебнем дороге. Высоко над деревьями полыхнуло – приближалась гроза. Обогнув древний эвкалипт, он увидел наполовину обвалившийся забор с покосившимися воротинами. Печать страшного упадка нависла над поместьем. Сквозь кирпичи забора лезла зелень, бассейн превратился в грязную яму с болотистым осадком на дне, крыша прогнила и вовсю осыпалась черепицей.
– Он там, - прошептал бушмен, боязливо указывая за угол пристроенной кухни, - давай деньги.
– Когда увижу своими глазами, помнишь? – Карл заглянул за угол и увидел на заросшей сорняками поляне силуэт сидящего человека. Айяботпу уронил на землю рюкзак
– Как мне выбираться обратно? – спросил Карл, бережно опустив жену на траву и с сомнением доставая плату, - я не запомнил дорогу…
– Если не будешь медлить, вернешься по своим следам, - зашептал Айяботпу, торопливо пересчитывая купюры, - Трава не успеет подняться. А медлить тебе нельзя. Пилатапу тебя ждать не будет. Дорогу до Пещеры найдешь сам. Иди против ветра и с дороги не собьешься. Но, как заметишь свет, напрямую не суйся. Обходи Гору слева, там есть еще лазейки, с трудом, но протиснешься. И тихо. Если тебя услышат, отправишься вслед за своей бабой. Ну все, прощай!
Абориген натянул на нос видавший виды матерчатый респиратор и быстро растворился во мраке. На небе снова полыхнуло, а через несколько секунд послышался раскат грома. Карл пристроил рюкзаки под прогнивший козырек кухонного крыльца и, уложив Хелену рядом, двинулся на поляну, где восседал старый колдун.
Фонарик остался в рюкзаке, поэтому освещением Карлу служили лишь вспышки молний и какое-то странное серебристое зарево к востоку от поляны, словно там подвесили дискотечный стробоскоп. Старик сидел, скорчившись под ветвями шумящей на ветру разлапистой акации. Длинные седые космы развевались, а руки крепко сжимали щербатый горшок. В небе снова полыхнуло, и Карл увидел, что между стволом акации и плечом колдуна распростерлась здоровенная паутина. Всю жизнь страдающий арахнофобией, он остановился и стал шарить глазами, пытаясь определить местоположение восьминогого хозяина, но паутина выглядела пустой и давно заброшенной.
– Эй, старик, - позвал он осипшим от волнения голосом, - Мне нужна помощь!
Малинджи не шелохнулся, и Карл, превозмогая жуть, подошел чуть ближе. Только сейчас ему пришло в голову, что придется как-то обходиться без переводчика.
– Тебе придется подняться, старик, - шептал он, - Со мной женщина. Ты должен проводить нас за Реку и обратно. Я хорошо заплачу. Слышишь? Деньги…
Карл сделал еще пару неуверенных шагов, и тут на него обрушилось зловонье. Это было настолько неожиданно после долгих часов, когда запахи совершенно отсутствовали, что он сложился пополам и выблевал свой нехитрый обед, состоящий из шоколадного батончика и воды. Запах был очень знакомый – дерьма и крови. Именно такой он ощутил вчера вечером, вернувшись в гостиничный номер. Но перекрывал его все же другой – смрад разлагающейся на жаре плоти.
Не желая верить очевидному, он накинул на нос воротник потной футболки и, обойдя Малинджи с тылу, увидел множество стрел, впившихся в его спину. Кровь, как минимум три дня назад хлынувшая из его рта, свисала с подбородка черным длинным студенистым желе. Глаза со сморщенными подсохшими белками с изумлением глядели вперед, мимо Карла, мимо леса, мимо этого мира.
Карл упал на колени и с трудом подавил крик отчаянья. Теперь ясно, почему поместье не охранялось. Он опоздал! Некоторое время он сидел, безнадежно глазея на вросшее по пояс в собственное окаменевшее дерьмо тело колдуна. Он так надеялся, что Малинджи отзовется на его мольбу и поможет ему перебраться через Реку. Он был там, и что-то вернуло его в мир – сильным и здоровым, излечившимся от туберкулеза, раз он прожил под открытым небом больше сорока лет.
С момента разговора с Ярраном в кабаке его не покидала одна фантазия, навеянная его рассказом. История Орфея и той девушки. Он был уверен, что любого из этих «зомби» можно было бы вернуть целыми,
Он слышал раскаты грома, шум ураганного ветра и перемежающиеся с ними отдаленные человеческие возгласы. Это было похоже на заклинания, посылаемые зычным голосом и разносимые ветром. Пилатапу! Глаза распахнулись. Если шаман успеет закрыть проход, даже тени надежды не останется! Он вскочил и проворно кинулся за угол дома, где лежала Хелена. Он рискнет и попытается сделать это сам. Или они оба сгинут по ту сторону Реки, или сумеют вернуться. Он готов был к обоим исходам. Главное – вместе! Крепко прижав жену к груди, он, как благословение, вдохнул ее дивный аромат и двинулся на зарево против ветра Кайонг.
Глава 8
Спустя пятнадцать минут он остановился и присел пышных кустах. До горы Ти оставалась еще пара десятков метров, но дальше идти он не решался. Вся территория вокруг была ярко освещена, словно по периметру врубили стадионные прожекторы. Но он видел, что свет шел от самой горы, вернее, вырывался из ее центральной пещеры. Он бился наружу вместе с ураганным ветром, грохотом обваливающихся где-то глубоко внутри камней и сопровождающим его гулким шепотом и бормотанием. Перед пещерой горели несколько больших костров, но их свет выглядел таким же тусклым, как горящая спичка рядом с солнечным диском. Там же выстроились фигурки порядка пятидесяти бушменов. Одетые лишь в замысловатые нательные рисунки, они расположились широким полукругом, взявшись за руки и склонив головы, а в центре полукруга стоял он – могучий колдун Пилатапу.
Высоко воздев над гладко выбритой головой ритуальный посох, он сильным голосом читал заклинания. Ни гроза, ни шум ветра Кайонг, ни скрежет крошащейся скалы не могли заглушить этот медный глас. Невольно зачарованный открывшимся ему зрелищем, Карл на несколько минут забыл о цели своего похода и во все глаза наблюдал за ритуалом. В себя он пришел от того, что свет вдруг замигал и несколько потускнел, а следом послышался одобрительный гул множества голосов. Через мгновенье до него дошло – проем начал закрываться! Времени совсем не осталось. Трясущимися руками он вынул из кармана чехол, в котором оставалось несколько шприцов, и сделал Хелене последний укол. Он понимал, что эта доза вдогонку к недавней вполне может ее убить, но это был оправданный риск. Умрет она или нет, он вернет ее, если успеет попасть в Кайонгуни. Но если она вдруг внезапно подаст голос и ее услышат…
Низко пригибаясь, Карл двинулся по широкой дуге, на самой границе света и тени влево – туда, где по словам Айяботпу были еще пещеры. Каждую секунду ожидая услышать грозный окрик и копье в спину, он обогнул гору и, оказавшись в кромешной темноте, принялся ждать молнию. Сборища у центральной пещеры он больше не видел, но слышал. Звуки обрушения не прекращались и даже усилились, а вслед за каждым оглушительным обвалом, от которого у него под ногами вздрагивала земля, слышался хор ликующих возгласов. Необычайное серебристое зарево, клубящееся над горой, все больше меркло, истончалось, а молний, как на зло, все не было. Он закинул тело жены на плечо и, придерживая ее бедра одной рукой, другой стал вслепую шарить по погруженной во мрак стене.