Малера
Шрифт:
– Кто, Лера? – впиваюсь в нее взглядом. – Говори быстро, кто донимает.
– Насимов. Задрал придурок этот. К концу года все косы мне повыдрал, – обиженно выдает.
– Разберемся, малыш. Доедай и едем. – припечатываю я, и ставлю пометку приструнить малолетнего писюна.
Пока Лерка переодевается, брожу внизу. Так, Ксюхе до свидос, забиваю вечером стрелку Жанне. Она ничего так, хорошенькая. Сиськи там норм у нее, попец округлый, ноги отпад. Хапнуть надо побольше. Ведь осталось немного оторваться дома, а потом в путь. Перевожусь в другой универ, там перспектива
– Я готова, Мот.
– Кто? – тяну я, оборачиваясь.
Это что такое? Мои глаза выпадают из орбит.
– Ты во что вырядилась? – упираю руки в бока. – Марш на верх переодеваться!
– Глянь, ты чего? – надувает она губы. – Все так ходят. У нас все девочки в классе так одеваются. А я одна, как монашка.
– Насрать на твоих девочек. С голой жопой и голым пузом не пойдешь! Бегом! Переодеваться! Лолита недоделанная! – кричу улепетывающей по лестнице Лерке вслед. – И губы эти бляд…ох…короче сотри! У тебя десять минут!
Это что сейчас было? Стою и не соберусь в кучу. Моя маленькая девочка, с которой я в песочнице играл и защищал ото всех посягательств, вырядилась как малолетняя проститутка. Кто ей эти шорты блядские купил и полмайки. Нет, мне нравится такая одежда, но не на этом же ребенке. Она же маленькая! Маленькая… Самое страшное, я ловлю себя на мысли, что Лера трансформируется в интересную девушку. Хоть и мельком, но заценил же фигурку. Короче, чем позже обнажится, тем лучше. Так что нечего! У меня аж рожа выгорает от злости, прет нещадно!
Спускается. Упаковалась в мешковатые джинсы и свободную футболку. Вот! Молодец!
– Лерунь, ну ты обиделась, что ли? – налаживаю контакт.
– Нет, – буркает и наклоняется зашнуровать кеды.
– Лера! Успеешь же! – наклоняюсь, убираю ее руки и сам завязываю ей шнурки. – Ты и так хорошенькая вон какая! Ну что ты злишься? Хочешь вату сладкую всю тебе выкуплю в парке? Намотаем тебе копну и будешь хомячить!
Лерка так странно вздыхает и смотрит на меня совсем по-взрослому. Отшатываюсь от неожиданности. Что за метаморфозы странные? У нее огромные зеленые глаза, в самом центре от зрачка расходятся тонкие коричневые лучики, и черные-черные ресницы, длинные и пушистые. Волосы немного выбились из наспех заплетенных кос, машинально приглаживаю их. Массивные, вывороченные светло-русые змеи струятся по спине.
– Матвей, - вздыхает она – если я сожру столько ваты, то меня выпрут из танцевального кружка. Я не влезу в прошлогодние любимые штаны. И меня насмерть задразнит Насимов. Так что только полкопны, Матвейчик! Только пол! – назидательно грозит мне пальчиком с обкусанным ногтем.
Подставляю ей кулак, и она пробивает по нему. Такой договор у нас с детства, точнее его закрепление! Запираю дом, и мы отправляемся развлекаться. Лера в припрыжку бежит к машине, щелкаю брелоком, снимаю с сигнализации. Юркает на переднее сиденье и пристегивается.
Половину дня мы мотаемся на сраных
У Леры липкие пальцы, все щеки в вате. Вытираю, куда деваться. Хорошо, что только вату. Раньше сопли были, и то ничего. Бредем по аллее, смеемся. Странная парочка, пятнадцатилетняя девчонка и девятнадцатилетний бугай. В папу! Он верста коломенская, и я в него! Но мне похрен, как на нас смотрят. Малыха мне как сестра, поэтому побоку косые взгляды.
Завтра с утра ее заберут родители. Поэтому, ночует в последний раз. Оставлю с ней сегодня нашу домработницу Наталью Михайловну. Хотя какая она домработница, живет у нас тысячу лет, я ее за бабушку уже принимаю. Просто дела у меня вечером, не соскочить. Побудет с ней, ничего не случиться.
– Лерка, ты зубы почистила? – звеню ложкой, размешивая какао на ночь малышке.
– Да.
Спускается вниз в пижаме с рисунками мишек и на ногах огромные тапки. Здоровенные нереально какие!
– Волосы просушила? Утром опять не раздерешь! – проверяю на сухость.
– Да Матвей! – злится она. – Мне что три года? Что ты как с маленькой!
– А какая же ты? – удивляюсь я. – Ты и есть кнопка еще!
– Да конечно! – отпивает глоток и морщится. – Я только для тебя маленькая.
– Ну-ка скажи, для кого выросла? – прищуриваюсь я.
– Что за новости? У кого там руки с ногами лишние?
– Не хочу я пить. Я спать пошла! – не отвечает, сердито отодвигает кружку, встает и уходит.
– Лер!
Я искренне не понимаю, что с ней. Этот переходный возраст сведет меня с ума нахрен. Хоть и сам не подарок, но тут ведь все время на контроле все. Мотает так, что не успеваю. Утром злая, днем нормальная, вечером опять, как кошка, когти выпустила. Как ни странно, она единственная девочка, хоть и маленькая, с кем я так вожусь и кому потакаю. Это просто надо пережить. Мне сейчас сваливать, поэтому надо убедиться, что она ляжет спать.
Лежит, закуталась в одеяло, только нос торчит. Отодвигаю ее и сажусь к ней на кровать. Глажу ее по голове.
– Странная ты, Лерка, стала.
– Нормальная!
– Все хорошо? –вижу, как поблескивают ее глаза.
– Угу, – сползает дальше в свой кокон.
– Ладно. Спокойной ночи. Ночник оставить?
– Нет.
– Ну все, малышка, спи. Сладких снов!
2
«Встречай меня в 11.45.»
Приезжает! Думала, что уже век не увижу. Последние четыре года встречались только набегами. Филатов приезжал совсем ненадолго и всегда навещал меня. И созванивались так же редко. То он в завале, то у меня дел по горло. То сдача экзаменов, то танцы горят. Списывались, конечно, но это не то. Последний раз виделись восемь месяцев назад, но это не значит, что выпали из жизни друг друга. Такая суета, ничего не поделать.