Маленький демон

Лазорева Ксения

— Структура, дифракция через рассеивание…

Вжавшись в стенку, Мизар зажал уши руками. Он не мог заставить себя слушать. С каждым разом, когда мама произносила заклинание, число людей в зале уменьшалось. В воздухе разлился запах горелого. Каким–то образом огонь из камина перекинулся на ближайший столик, начался пожар, охватывающий все новое и новое пространство. Помещение общей залы превратилось в ад. Хотя ни капли крови не было пролито.

— Мама, прошу, не надо. Остановись! — наконец, не выдержав, закричал он. А в следующий миг он почувствовал на своей руке хватку матери.

— Идем, идем скорее, пока они не позвали подмогу.

Ее пальцы была страшно холодными.

— Зачем

ты сделала это? Это убивает тебя.

— Идем, — не отвечая, она выволокла мальчика наружу из объятого ужасом зала. Огонь за их спинами уже вовсю властвовал над зданием гостиницы. Со всех сторон к ней бежали люди, слышались звуки гонгов стражи. Им нужно было скрыться как можно скорее. Но Мизар видел, что его мама не могла двигаться быстро, она шла пошатываясь, но при этом крепко держала его за руку.

— Нам нужно остановиться, мама, ты упадешь, если продолжишь идти дальше. Давай отдохнем!

Наконец, в каком–то грязном переулке, омываемым неясным светом фонаря, под дырявым навесом, сквозь который просачивались холодные струи дождя, они остановились. Мама опустилась на колени, тяжело дыша.

— Ничего, я отдохну, и со мной все будет в порядке.

— Нет, не в порядке. Они не стоили того, — Мизар обхватил маму за плечи. Она закашлялась, и он с ужасом увидел, как на ладони, что она поднесла к губам, осталось пятно крови. Ее лицо стало еще бледнее, глаза нездорово блестели, а сердце, когда она прижала его к груди, билось неровно и как–то болезненно.

— Мизар, кажется… я не успею показать тебе побережье южного моря, которое обещала,

— Мама, что ты такое говоришь?

— Помнишь, я говорила тебе о путеводной звезде…. Найдя ее, ты должен будешь следовать за ней до конца, такой звездой для меня стал твой отец, а теперь ты… должен найти свою… ты понимаешь, Мизар?

— Звезду… я не понимаю, мама.

— …Мизар… — слабый голос матери звал его.

— Я здесь, мама, — сжав ее руку в ладонях, Мизар приложил ее к своей щеке.

— Мизар, я умираю, мое время подошло к концу. Но я жалею лишь об одном — что оставляю тебя в этом мире одного. Ты слишком слаб, слишком слаб, чтобы сражаться в одиночку. Как бы я хотела, чтобы ты стал сильнее.

— Тебе не нужно говорить, ты слишком слаба, — серьезно проговорил он.

— Нет, я должна. Есть один способ. Если воспользоваться им, ты станешь сильнее гораздо быстрее.

— О чем ты, мама…

— Поглоти мою душу, пока я еще жива. Если ты сделаешь это, твоя жизнь больше не будет сокращаться. Ты станешь независимым от времени. Вместе с ней ты получишь огромную силу, силу, которая течет в жилах правящей династии Хаоса. Силу разрушать саму структуру этого мира.

— Мама, ты хочешь, чтобы я убил тебя?! — пораженный спросил Мизар, вглядываясь своими черными глазами в бескровное лицо матери.

— Я уже мертва, мне осталось недолго. Я жалею лишь об одном — что обрекла тебя на этот выбор, что я сама своими руками дала тебе эту судьбу. Но я хочу что–то исправить, хочу, чтобы ты простил меня. Поэтому, я отдам тебе свою душу и силу. Мне они больше не нужны. Но ты будешь жить. Сила, что ты получил при рождении, и сила, что я дам тебе — ты обретешь огромную власть, но… — дыхание матери сбилось, она закашлялась, и Мизар осторожно приподнял ее тело, прижав ее лицо к своему. — Даже я не в силах поставить этот блок. Чем чаще ты будешь пользоваться ею, тем больше будет страдать твое собственное тело. Если ты разрушаешь что–то, убирая это из мира, ты должен вернуть что–то. Таков закон, и не мы устанавливали его. Никогда не используй лишь одну силу деструкции, иначе она же разрушит твое тело и душу. Обещай мне.

— Обещаю, мама…

— Тогда возьми мою душу, я отдаю ее тебе.

— Нет, —

Мизар замотал головой. — Мама, тогда ты умрешь.

— Уум, — она кивнула, слабо улыбнувшись, и тело ее приобрело слабый серебристый ореол. Такими же серебристыми бликами заблестели ее глаза. — Я буду счастлива, что ты останешься жить. Поэтому… поцелуй меня.

Мизар молча глядел на мать, а потом кивнул.

— Прости, мама, — склонившись к ней, он припал губами к ее губам, и в этот миг нечто начало перетекать из ее тела в его. Нечто, что дополняло и встраивалось в его собственную силу. Он не ощутил ни боли, ни неудобства, просто немного иное ощущение мира. И сила, ужасная и притягательная одновременно, теперь принадлежала ему.

Бездыханное тело матери выпало из его рук.

— Благодарю тебя, мама. Это большее, что ты могла дать мне. Но прости, мама, я не стану тратить свои силы на такую безликую цель, как месть за моего никчемного отца. Ведь все, что он сделал — лишь дал мне это тело. И теперь я буду использовать его так, как пожелаю. Сила деструкции. Да, — мальчик поднял глаза, глядя на тело матери.

Теперь последняя ниточка, что связывала его с прошлым, оборвана. И, наконец, он сможет действовать свободно, как пожелает. 'Но чего же я желаю?' — подумал он. Он обратил свой взгляд туда, где Торквемада светилась множеством огней — там располагался район особняков, где жила знать. Мизар опустил взгляд на свою изодранную одежду. Должно быть, сейчас он выглядит как оборванец. Склонившись, мальчик отвязал синюю шелковую ленточку, которой были перевязаны волосы матери. Он собрал свои волосы в низкий хвост с левой стороны, точно так же, как раньше всегда носила ее мама. Он произнес:

— Но, чтобы ставить цели — нужна власть. В этом мире кроме силы, нужна еще и власть. А пока для них я просто грязный, нищий оборванец. Значит, мне нужно получить эту власть. Мне нужно имя и мне нужна семья.

Да, пока они были необходимы ему, он станет использовать их. Использовать все, что ему будет необходимо, пока не найдет свою цель.

С этой мыслью, Мизар поднялся и вновь побрел вперед, ежась под проливным дождем, который только усиливался с каждой минутой.

На какой–то из улочек он услышал крики. Кричала женщина, и еще мальчишка. Он выглянул из–за угла здания и увидел трагическую картину. Женщина, одетая как кухарка, протягивала руки, стоя на коленях у распахнутой двери дома. А какой–то мужчина, закутанный во все темное, с низко надвинутой на глаза шляпой, пытался затащить в богатый экипаж отчаянно упирающегося мальчишку. Мизар увидел, что тот, должно быть, был почти его возраста. Хотя из–за дождя было сложно различить, он был довольно худым, но светлые, приятного оттенка волосы, обрамляли лицо с правильными чертами лица.

— Мама, мама, забери меня!

— Куда вы его уводите!? Что же вы делаете?! — причитала она.

— Молчи, женщина, — мужчина, наконец, затолкал мальчишку в карету и захлопнул за ним дверцу, закрыв замок. — Ты должна быть благодарна, что я избавил тебя от лишнего рта. Этот мальчишка теперь будет жить в роскоши, каких не увидишь в ваших грязных трущобах, — мужчина обвел презрительным взглядом и саму женщину, и здания вокруг. — Скажи спасибо, что господину маркизу он приглянулся. И вот еще, — отвязав с пояса кошелек, он бросил его в лужу перед женщиной. — Это тебе компенсация за сына. Если повезет, он вырастет и займет достойное место в обществе. И когда–нибудь ты сама будешь купаться в роскоши, — мужчина расхохотался, глядя на неподвижно уставившуюся на рассыпавшееся золото женщину. Мужчина сел в экипаж, и вскоре цоканье копыт лошадей затихло вдали. Некоторое время Мизар смотрел на впавшую в оцепенение женщину, а затем побрел мимо нее туда, куда уехала карета.