Маледикт

Робинс Лейн

— Не суетись, Джилли, — успокоил друга Маледикт. — Я великолепен. Хочешь, докажу?

— Отправляйся на ужин к Ворнатти, Мэл.

Я больше не позволю себе медлить, — отозвался Маледикт.

Джилли сжал руки в кулаки.

— Мэл!

— Я сделаю это, с твоей помощью или без, — заявил Маледикт. — Критос вознамерился лишить нас нашей добычи. Убить Ласта в удовлетворение собственных эгоистичных желаний. Неужели ты ожидал, что я устану от своих врагов? От своей ненависти? Я не Ворнатти, довольствующийся перспективой годами подпитывать злобу без надежды в конце концов утолить жажду мести. Янус вернулся. Я мог бы

сей же миг отправиться в Ластрест и зарубить Ласта; и мы могли бы жить, как короли, пока гвардейцы или Особый отряд Эхо не схватят нас. Скажи спасибо, что сегодня вечером я удовольствуюсь Критосом.

— Я найму экипаж, — сказал Джилли; во рту у него пересохло.

Маледикт с поклоном удалился, заявив, что ему нужно переодеться во что-нибудь более подходящее; все это он проделал с легкой беззаботностью человека, собирающегося на приятную прогулку под луной, а не на убийство. Оставшись в одиночестве, Джилли положил голову на стол и, запустив пальцы в волосы, погрузился в размышления. Опоить Маледикта снотворным уже не удастся — а другого выхода он не видел. Да и юноша, хотя и доверял Джилли, вряд ли сегодня вечером принял бы предложенную им пищу или питье. К тому моменту, как подъехал экипаж, Джилли был все так же далек от решения; незаметно для себя он оказался в коляске рядом с Маледиктом, погруженный в напряженные и молчаливые раздумья.

* * *

Они заплатили вознице, чтобы тот высадил их как можно ближе к Джоув-стрит: тот отказался ехать ночью по злачной улице.

— Все, все, я верю тебе, — проговорил Джилли, наблюдая за тем, как Маледикт намеренно показным движением прячет в руке очередную игральную карту, и начиная жалеть, что высказал вслух свои сомнения. Юноша заставлял его играть и проигрывать несколько конов подряд в раскачивавшейся коляске, пока голова у него не сделалась неподъемной. На сей раз Джилли, сосредоточившись, поймал Маледикта на жульничестве и хлопнул его по запястью.

— Осторожнее, Мэл. Ловкость рук основывается на видении, навеянном ожиданием. Некоторые люди видят лучше, чем тебе кажется. В «Геенне огненной» на шулерстве лучше не попадаться.

— Ты ведь меня прикроешь, — проговорил Маледикт с улыбкой, которая отнюдь не успокоила нервы Джилли.

Коляска со скрипом остановилась, в затуманенной мгле из лошадиных ноздрей вырывался пар. Последний отблеск дня таял, уступая место сочащейся сверху тьме. На других улицах подростки-фонарщики по обыкновению перебегали от столба к столбу с длинными палками со свечами на концах, зажигая маленькие, непокорные в надвигающейся ночи огоньки.

На Джоув-стрит свет не приветствовался. Лишь маленький факел, закрепленный на дверном косяке, бросал на табличку пятнышко, позволявшее посетителю разобрать адрес: «Огонь», Джоув-стрит, 3, — заведение, известное среди завсегдатаев как «Геенна огненная».

Существовали и другие игорные дома — с более претенциозными фасадами, более заманчивые для праздной аристократии; туда отправлялись мужчины и женщины, лорды и леди, чтобы немного побыть дерзкими, фривольными, а главное — оказаться на виду. Но «Геенна огненная» отличалась серьезным отношением к игре, не смягченным изысканными манерами или излишними речами. Здесь не было официантов, предлагающих сладкие вина и крепкие напитки. Здесь не играла музыка, и удачливых игроков на выходе

не поджидали шлюхи. Здесь были лишь столы и игроки, включая обедневших аристократов, отчаянно желающих вернуть свое состояние и готовых ради этого всадить нож под ребра. На «Геенну огненную» Критос и возлагал надежды.

Джилли поднял бронзовую колотушку и опустил ее на пластину. Резкий стук раскатился по улице. Сгущались сумерки. Холодало.

Дверь отворилась. Джилли, не привыкший смотреть снизу вверх, поднял взгляд: человек заполнял дверной проем так же плотно, как сама дубовая дверь. Джилли ткнул Маледикта в бок локтем.

— Буйный Джек, — шепнул он, — боксер.

Маледикт бросил на Джилли непонимающий взгляд и пожал плечами.

Джилли вздохнул:

— Постарайся не раздражать его.

В зале Маледикт и Джилли оглядывали столы, пока Джек запирал за ними дверь. «Геенна огненная» не подавала никаких признаков человеческого жилища. Все пространство было забито столами, и вокруг каждого толпились люди: кто-то бормотал, кто-то молча держался в тени.

Словно чуя свою добычу, Маледикт направился в самый темный угол. Джилли последовал за юношей, замечая не толпу людей, но пистолеты в карманах пальто, ножи и мечи, висевшие на спинках стульев или брошенные на столы в качестве ставок. Повсюду вдоль стен мелькали служители — такие же громилы, как главный вышибала.

И Маледикт намеревался жульничать здесь? Джилли и прежде понимал, что это дурацкая затея, — теперь она казалась ему самоубийством.

За маленьким столиком в углу сидел Критос — один, спиной к облупленной стене. Маледикт скользнул на стул напротив.

— Что тебе нужно? — спросил Критос; его здоровый глаз помутился от вина и горя. Маледикт коснулся стола, словно ощутив все игры, что велись здесь прежде.

— Сыграть с тобой, что же еще, — ответил юноша.

Джилли встал у него за плечом, едва не вплотную, уткнувшись взглядом в напряженную спину.

— Притом, что Ворнатти дает тебе не больше денег, чем Ласт — мне? Я знаю, кто ты такой, и не стану терять времени даром. — Критос попытался встать из-за стола. Маледикт рывком двинул стол по ломаному паркету, толкнув Критоса обратно на стул.

— Ты слишком прислушиваешься к сплетням. Это признак дурака, — заметил Маледикт.

— Попридержи язык, — сказал Критос — но как-то устало, будто у него не хватало сил воспринять слова юноши как оскорбление. Джилли, наблюдавший за его лицом, подумал, что Критос собирается поставить на кон плату за ночлег.

— Наверняка у тебя есть какая-нибудь мелочь на ставку, иначе бы ты не пришел сюда, — продолжал Маледикт, наклонившись к Критосу через стол. — Я не так разборчив, как эти джентльмены. Согласен ставить не только деньги.

Критос расхохотался — хрипло и безрадостно.

— С чего бы? Что я могу у тебя выиграть?

Маледикт показал из-за края стола горстку монет. В полумраке они блеснули холодным лунным светом. — Не так мало, как медяки, — сказал Маледикт. — Не так опасно, как соли. Луны.

Критос облизнул губы.

— У меня нет денег.

— Когда подобные мелочи останавливали аристократа? — изумился Маледикт.

Критос помедлил еще с минуту, глядя на Маледикта. Джилли уловил тот миг, когда Критос решился; заметил быструю вспышку презрения на его лице, когда он отнес Маледикта к разряду тупиц и фатов.