Маледикт
Шрифт:
Мальчик отступил, поклонился и, бросив на стол перо, брызнувшее чернильными капельками, вышел из библиотеки. Все это он проделал столь плавно и вкрадчиво, что исчез прежде, чем Джилли оторвал взгляд от единственного написанного на бумаге слова, якобы настоящего имени мальчика.
Маледикт.
Джилли проснулся от храпа Ворнатти над ухом. Откуда-то по коридору разносился протестующий скрип передвигаемой мебели. Джилли сонно подумал, что, должно быть, мальчика снова что-то расстроило, потому прошлой ночью он возвел баррикады — или же просто решил стащить
Узловатые пальцы Ворнатти нащупали ляжку Джилли.
— Кто бы мог подумать, — проскрипел барон, — что мальчик найдет столь банальный способ развлекаться всю долгую холодную зиму.
Джилли улыбнулся, однако, когда руки Ворнатти потянулись выше, вырвался, освобождаясь от удушающего веса пуховых одеял и мехов.
— Я разведу огонь, — сказал он.
— Повремени, — остановил Ворнатти. — В последнее время я не так уж часто просыпаюсь с тобой в одной постели. Любопытно, что толкнуло тебя в мои объятья прошлой ночью?
Джилли пожал плечами, подбросил щепок на красные светящиеся угли, дал им немного разгореться и подложил первое полено.
— Это не ответ, Джилли. — Настроение барона скисало одновременно с его же тоном. Вдруг старик задохнулся. Джилли понял, что его боли вновь напомнили о себе.
Джилли размешал ложку «Похвального» в остатках вчерашнего вина.
— Выпейте.
Ворнатти залпом осушил бокал.
— Скажи мне, почему, Джилли. Тебе нужно от меня нечто из ряда вон выходящее?
— Я вам не шлюха, — возразил Джилли, с такой силой вогнав крышку в пузырек, что печать треснула у него в руках.
— Скажем, не только шлюха, — насмешливо поправил его Ворнатти. — Вокруг полным полно достаточно умных молодых людей. И полным полно — достаточно усердных. Гораздо меньше тех, кто сочетает в себе и то, и другое. И нежных… — Ворнатти прикоснулся к жесткой щетине на щеках Джилли, раздражительность в его голосе постепенно сходила на нет. — Что тебя напугало? Мальчик?
— Полагаю, — ответил Джилли, — я не хотел оставаться в темноте один на один с мыслями о мальчишке.
— Зато сколь обворожительная компания! — не без злорадства заметил барон.
Джилли опустился на колени возле кровати, отыскал туфли и надел их хозяину на ноги. Не поднимая головы, он проговорил:
— Сэр, вам никогда не приходило в голову, что все это может быть опасно? Мальчик… иногда он кажется лишь вспыльчивым подростком, иногда же — необыкновенным, а его гнев — сверхъестественным. И этот меч с вороньими крыльями — словно Чернокрылая Ани…
— Черная Ани, — проговорил Ворнатти. В его голосе Джилли уловил воспоминания о минувшем. Каково было жить под присмотром богов, гадал он.
— Меч, жажда отмщения. Его воля. Его решимость. И даже имя. Ани могла…
— Боги мертвы, Джилли. Каждый, кто участвовал в последней битве при Ксипосе, знает это. Сам Ксипос тому доказательство; люди приносили жертвы,
— Но… — начал было Джилли, содрогнувшись от одного воспоминания о своем прикосновении к рукояти меча.
— Боги ушли, — сказал Ворнатти. — Таков дар Самого Баксита. Хотя некоторые клянутся, что это Его проклятие. Жить по собственному разумению. Самим отвечать на собственные молитвы.
Джилли послушно кивнул.
— Мой суеверный Джилли, я старый человек, — продолжал Ворнатти. — Я вырос во времена богов. И однажды я видел одержимого богом… Если бы этот мальчик принадлежал Ани, он скорее зарубил бы нас обоих, чем медлил перед следующим шагом. Если сомневаешься в моих словах, в библиотеке найдется старая книга, в которой полно подобных историй. Думаю, ты просто никак не выпутаешься из ночного кошмара. Полагаешь, я не слышал, как ты во сне вскрикиваешь, когда тебе снятся мертвые?
Джилли опять кивнул, на этот раз более решительно: быть может, Маледикт и впрямь всего лишь ловкий актер, умело внушающий чувство страха. Поделом ему, если он когда-нибудь схлестнется с Ластом, думал Джилли. И он выбросил из головы и меч, и ощущение, которое тот вызвал на коже.
— Но ты узнал его имя? — спросил Ворнатти. — Назови его мне.
— Маледикт, — ответил Джилли.
Запрокинув голову, Ворнатти расхохотался.
Джилли краем глаза заметил мелькнувшую тень, когда, сидя на корточках у книжной полки, перебирал почти забытые книги. Ладонь его легла на переплет одной достаточно старой, покрывшейся желто-коричневыми пятнами, с растрескавшейся кожаной обложкой. «Книга отмщений».
Над Ворнатти был не властен один, наихудший недуг старости — ненадежная память. Книга распахнулась на иллюстрированной странице, черной от чернил и нарисованных вороньих глаз. Рисунок изображал человека, который не сдается, несмотря на пронзающие его плоть кинжалы. И снова над ним промелькнула тень; Джилли подпрыгнул, инстинктивно захлопывая книгу.
Сзади стоял мальчик, оценивающе глядя на него сверху вниз.
— Не очень-то ты заботишься о том, что у тебя за спиной.
— Я лишь слуга, — отозвался Джилли. — Мне это не нужно.
— Полагаю, что так. И не надо сражаться за пищу, одежду и собственные волосы, как детям Развалин.
— Неужели…
— Неужели я родом оттуда? Разумеется. Ты знал об этом все время, — произнес Маледикт. — Или ты думал, я вылупился из яйца Ани? — Губы мальчика искривила улыбка.
Джилли смущенно вздохнул.
— Значит, Ворнатти сказал тебе.
— Ворнатти это позабавило — то, что ты меня боишься. — Лицо Маледикта помрачнело. — Вообще-то я мог уже прикончить тебя.
— Я однажды задал тебе трепку — и могу повторить урок, — Джилли постарался, чтобы его голос звучал спокойно, и мальчишка решил избежать противоречий.