Мальчишкам снятся бригантины...
Шрифт:
— А ход там будь здоров! — вставил Никита Березин. — Прямо одесские катакомбы. Чует мое сердце, там клад есть, факт!
— Давайте завтра снова пойдем! — предложил Костька Павлов.
— Чего завтра! — вытянулся Паганель. — Давайте сейчас же и двинем.
— Нет, так не пойдет, а приказ? — возразил Валька Чернов.
— Какой приказ! — заорал Паганель. — Мы же для пользы дела… для отряда!
Они еще долго спорили. И все-таки так было заманчиво опуститься самим в подземный ход, что даже «адмирал» Валька Чернов забыл о дисциплине и зашагал
…На заднем дворе было тихо и таинственно. Сначала решили идти все вместе. Потом передумали. Паганель, Никита и Валька пошли по левому ходу, а Костька и Толька Огурцов по правому. Встретиться договорились через час.
Костька и Толька долго шли по каменному тоннелю, пока не наткнулись на скользкую от сырости стену. Откуда-то сверху тоненькими струйками сбегала вода. И тут Толька фонариком нащупал сбоку щель. Боком можно было бы протиснуться. Но было страшно лезть в это узкое каменное отверстие. К тому же у Костьки села батарейка.
— Пошли назад.
— А может, полезем?
— Была бы веревка и кто-то третий, тогда другое дело.
Они еще немного постояли. Фонарик у Костьки почти погас. И вдруг им стало как-то не по себе в этом каменном мокром мешке. Не сговариваясь, они молча пошли назад. Толька поскользнулся и упал.
Теперь они уже почти бежали по каменному коридору. Один фонарик с трудом освещал им путь. Вот, наконец, и дверь… Ступени наверх. И над ними — какая радость! — солнечный кусок неба!
Толька и Костька плюхнулись на траву. Хорошо! Теплая земля. Солнце жарит!.. Сейчас хлопцы придут. Интересно, а как у них там, нашли они что-нибудь?
— Может, пока сбегаем попьем газировочки холодной? — предложил Толька.
— Пошли.
Они вернулись назад минут через двадцать. Ребят еще не было. Снова прилегли на траву. Разморило от жары. И они незаметно задремали.
Первым проснулся Костька. Сколько ж прошло времени?
— Эй, Огурцов, поднимайся!
— Что, ребят еще нет? — протирая глаза, спросил Толька.
— Чего-то они застряли.
— Слушай, а вдруг… завал! — глаза у Костьки стали круглыми.
— Еще чего придумал?
И все-таки их обоих охватила тревога. Они посидели минут пятнадцать, не разговаривая ни о чем. Потом пошли к колодцу. Не хотелось лезть в холодное отверстие. Но ведь надо. Спустились вниз, добрались до развилки. Стояла жуткая тишина.
— Давай покричим?
— Па — га — нель! — гулко раздалось в подземелье.
— Нэ — ль — ль, — отозвалось из каменной глотки.
— Ва — а-аль-ка!..
— А — аль-ка, — донеслось до них.
Они еще долго кричали. Охрипли. Казалось, что никого, кроме древнего эха, нет под землей.
И Толькин фонарик стал гаснуть.
Они вернулись назад. И еще с час сидели у колодца. Потом вконец растерянные, не зная, что делать, побежали в штаб. Там, кроме дежурившей Зинки — маленькой, никого не было.
Ничего не сказав, они помчались на улицу Челюскинцев, но ребята во дворе не видели
Задыхаясь, снова побежали к Кремлю.
— Послушай, Костька, — как рыба, ловя ртом воздух, крикнул Огурцов, — давай я в Кремль, а ты дуй к Александру Ивановичу!
…Голубая «Волга» промчалась на красный свет светофора и, круто срезав поворот, скрылась за углом.
— Скорей! — поторапливал Воронов шофера.
Сзади сидели Пашков, Ребров и совершенно растерянный Костька Павлов.
«Волга» нырнула под арку старого Кремля.
Паганель всхлипывал. Валька чувствовал, как у него трясутся плечи. Рядом сидел Никита. Он молчал. Но Валька знал, что и ему страшно. Да и самому Вальке было страшно. Неужели они заблудились и их не найдут?
Один фонарь разбит. Два других погасли. Холодно. Хочется пить. Как же они могли заблудиться?
Сначала все шло хорошо. Они добрались до того места, где вчера остановилась группа Реброва. Дальше ход был настолько узким, что пришлось ползти на четвереньках. Но вот потолок стал опять выше, и они выползли на небольшую площадку. Ход свернул вправо, потом опять вправо, потом раздвоился. Они еще и еще раз куда-то сворачивали. Никита старался запомнить обратную дорогу. Потом опять ступени. Ребята сначала подумали, что они нашли выход из подземелья. Но ступени привели их в небольшую полукруглую комнату. У стены фонарики нащупали что-то похожее на ящик. В нем лежали какие-то тряпки и ворох истлевших бумаг. Никита взял один из листов. Он стал расползаться в руках.
— Ребята, — приглушенно позвал Паганель, — сумка какая-то!
В ящике действительно лежала небольшая сумка военного образца. Она была влажной и ветхой. Когда-то, очевидно, это была кожа.
— Знаете что, — сказал Валька Чернов, — несем ее наверх. Здесь не будем открывать. Все можно испортить. Еще неизвестно, сколько она пролежала под землей.
— И вообще пора возвращаться, — проговорил Паганель.
Казалось, они шли той же самой дорогой. Но почему-то никак не могли добраться до узкой щели. Они возвращались назад, потом опять поворачивали. Сколько прошло времени — час, два… пять? Все спуталось.
Наконец Пашков, Воронов и Ребров услышали ответный крик ребят. Было уже около одиннадцати вечера. А еще через несколько минут они нашли их совершенно обессилевшими… и счастливыми оттого, что их нашли.
Александр Иванович достал из кармана завернутые в салфетку бутерброды и флягу с водой. Ребята с жадностью накинулись на еду. Пашков почувствовал, как невидимая жесткая рука отпустила сердце. Он залпом выкурил сигарету.
— Вы не сердитесь, мы ж хотели как лучше, а вышло… — виновато сказал Валька, прожевывая бутерброд. — Зато мы вот что нашли… Там какие-то бумаги.