Шрифт:
Елена Долгопят
Мальчики
Рассказы
Часы
Был вечер. Горели окна, бежали огни машин. Перед крыльцом стеклянного магазина стоял жалкий человек: небритый, грязный, загорелый до черноты, в запахнутом пиджаке на голое тело.
– Мальчик, - остановил он взбежавшего уже на одну ступеньку Сашку. И вынул из внутреннего кармана пиджака сердито стучащие часы с круглым белым циферблатом под выпуклым стеклом.
– Идут, - сказал человек.
– Слышу, - сказал Сашка.
– Могу подарить за деньги.
–
– Сколько у тебя денег есть?
– На хлеб и сахар.
– Немного, - сказал человек, подумав. И вдруг решился и протянул стучащие часы Сашке.
– Ладно. Бери!
– Да мне...
– начал было Сашка.
– Ладно, чего там, давай свои деньги.
Он сунул часы Сашке в руки, и растерянный Сашка, прижимая рукой с пакетом большие, тревожно стучащие часы к груди, вынул свободной рукой из кармана деньги.
Схвативший деньги человек, мгновенно побежал по улице и скрылся за углом, а Сашка остался с этими облезлыми громкоголосыми часами. Он растерянно опустил их в пакет и с потяжелевшим стрекочущим пакетом спустился со ступеньки на тротуар и побрел к дому.
Мать смотрела в комнате телевизор, когда Сашка вошел в прихожую и захлопнул за собой дверь.
– Купил?
– крикнула мать из комнаты, и тут же раздался выстрел в телевизоре.
– Да, - сказал Сашка.
– В кухне положи, на столе.
Сашка сел за стол в кухне, выложил на стол часы, пакет повесил на спинку стула. Часы стучали, бежала секундная стрелка.
– А у меня реклама, - вошла в кухню мать.
Сашка схватил часы, спрятал под стол, на колени.
– Что там у тебя?
– спросила мать.
– Ничего.
– А где хлеб?
Молчание.
– Покажи.
Она взяла из его рук часы.
– Откуда этот кошмар?
– Купил.
– Где?
– Возле магазина тип один продал.
– А деньги где взял?
– У меня же были на хлеб.
– Вот как? И что мне теперь с ними делать? Есть, что ли, их вместо хлеба?
– Они время показывают.
– У нас что, часов дома нет? Или эти какое-то другое время показывают? Которое получше будет, чем наше? Иди и возврати часы этому типу, да не забудь про деньги, потому что без денег никто тебе хлеб не продаст, а я тебя за хлебом посылала!
– Мам, да его уж там нет, он убежал сразу!
– И правильно сделал!.. Ладно, не реви. Не реви, пожалуйста. В кухне у нас, и правда, нет часов. Пусть стоят. Только не здесь.
Она встала на цыпочки и водрузила часы на верх шкафчика, где стояли прозрачные цветные бутылки и вазочка.
– Ну вот. Пусть сверху глядят. Видишь, как стучат сердито. Ну, не реви, пойдем кино посмотрим, потом ужинать будем, полбуханки у нас еще есть, хватит на ужин, ладно. Пойдем.
– Я здесь посижу.
– Да будет тебе, пойдем, там хорошее кино, про сыщиков.
Мать смотрела кино, Сашка сидел в кухне, часы стучали сверху.
Сашка забрался на стул,
Он тихонечко заглянул в комнату и, увидев, что мать увлечена продолжающейся автомобильной погоней (тормоза выли, выстрели грохотали, люди визжали), вернулся в кухню.
Собрал в ведро осколки. Сел за стол, взял часы, перевернул и увидел на обратной стороне ключ завода времени и ключ поворота стрелок, которые тут же опробовал; был и третий, неясного назначения ключ, который Сашка сначала хотел повернуть по часовой стрелке, но ключ повернулся только против.
С часами ничего не произошло, но из воздуха, уплотнившегося перед Сашкой, образовался вдруг человек. Вид он имел обыкновенный. Одет человек был в старенькие затрапезные джинсы, стоптанные сандалии на босу ногу, в клетчатую, порядочно выцветшую рубашку. Лицо у него было бледное, вытянутое, лоб казался большим из-за лысины. Указательный палец на правой руке был залеплен пластырем.
Сашка не закричал, не замахал руками, он молча таращился на возникшего. Человек выдвинул табурет из-под стола и сел наискось от Сашки.
– Чего желаете?
– сказал он самым обыкновенным, скучным, как у продавца, голосом.
– В смысле?
– прошептал Сашка.
– Вы меня вызывали, кажется.
– Как это?
– Ваши часы?
– Ну.
– Ключик вот этот поворачивали?
– Ну.
– Заказывайте.
– Чего?
– Если не надо ничего, то до свидания, - он приподнялся.
– Стойте, - остановил его Сашка.
– Давайте... мороженое, что ли. И хлеб черный буханку, и сахару кило.
– Нет, уважаемый, - сказал человек, - этого я ничего не могу.
– А чего ж тогда?
– Я могу поправить ваше прошлое. Если вам что-то в вашем прошлом не нравится, могу устранить.
– Да? А вот я вазу разбил недавно, можно это устранить?
Человек закрыл глаза и стал шевелить губами, будто стихотворение припоминал. При этом человек терял плотность, становился прозрачным, невесомым. Сашка вдруг протянул руку, и рука легко прошла сквозь прозрачного человека, тут же, впрочем, исчезнувшего.
Сашка вскочил. Он был один в кухне. Слышался мужской голос из телевизора. Ваза стояла себе на верху шкафчика. Сашка бросился к ведру. Ни одного осколка. Сашка схватил часы, сел. Поднес к уху. Стучали они громко. Колупнул старую, в трещинах, краску на корпусе. И - повернул против часовой стрелки ключик.
Лишь только он повернул ключик, вошла мать.
– Реклама.
Она подошла к холодному чайнику на плите. Налила воды в стакан. За ее спиной из уплотнившегося воздуха образовался лысоватый человек в стоптанных сандалиях на босу ногу.