Мальчик со шпагой
Шрифт:
После стычки с домоуправом о верхнем этаже перестали мечтать. Но кино можно показывать и в спортзале, а книги держать в кают-компании.
…Однажды, уже в марте, после удачной съемки Серёжа, Генка и Митя остались, чтобы убрать декорации и рефлекторы с фотолампами.
– Если так дело пойдет, в июне кончим, да, Олег? – сказал Серёжа.
– Может быть, – откликнулся Олег рассеянно.
– Почему "может быть"? Летних съемок всего на неделю, если каждый день снимать.
– Не наделали бы нам к июню пакостей, – хмуро сказал Олег. – Мысль, что бухгалтерия важнее "Эспады", до сих пор сидит в голове гражданина Сыронисского.
– А мы их не пустим! – сказал Митя. В гвардейском плаще и шляпе с перьями он выглядел очень по-боевому.
– Маляров сюда ни за что нельзя пускать, – поддержал Кузнечик. – Лучше сами все покрасим. А то они стены замажут, а здесь вон сколько нарисовано… А этот Сыронисский – самый главный начальник, что ли?
– Да нет, конечно, – устало сказал Олег. – Но вредный до чертиков. Особенно если кто-то слово ему поперек скажет… А тут еще союзнички у него объявились…
– Кто? – встревожился Серёжа.
– Ну, те две дамы, которых я на занятия не пустил. Ходят и везде капают: "Ах, чем они там занимаются, если даже посмотреть нельзя? Ах, чему их там учат! Ах, мы тогда к окнам пошли, а окна все одеялами завешены, ни одной дырки. Скрываются они от людей…" Это когда мы с утра пленку просматривали.
– Так они просто дуры, – сказал Кузнечик.
– Это ты понимаешь, что дуры. А они про себя говорят, что очень полезные люди. О воспитании заботятся.
– А чего им от нас надо? – спросил Митя. – Даже непонятно.
– А холера их знает! – в сердцах сказал Олег. – Есть такой тип людей – склочники. Понять склочника невозможно. Пишет жалобы, шепчет, гадости говорит. Вроде бы и себе никакой пользы, и людям жизнь портит… Ну, мадам Сенцова – та хоть понятно, почему жалуется…
– А что Сенцова? – спросил Серёжа.
Олег досадливо поморщился:
– Не хотел я рассказывать… Ну ладно. В конце концов, это всех нас касается. Дело в том, что эта мама Сенцова никак не успокоится. Сначала она своего сына в поликлинику потащила: дайте, мол, справку, что мальчика избили. Это когда ты, Сергей, палкой врезал ему в темном переулке… Ну, в больнице никаких следов избиения не нашли. Тогда она кинулась в милицию. Начала рассказывать, что в "Эспаде" учат запрещенным приемам драки. "Иначе, – говорит, – как мог этот хулиган Каховский отмахаться от троих подростков и свалить взрослого человека…" Имейте в виду: не "взрослого бандита", а "взрослого человека"…
– Ай-яй-яй, Серёжа, – сказал Генка. – Как же это ты? Нехорошо так со взрослыми…
Олег усмехнулся и продолжал:
– В милиции ей говорят: "Правильным там приемам учат. А ваш сын пусть не знакомится с жуликами…" Она и завелась. Еще одну жалобу, более высокому начальству. Дошла до какого-то майора, тот слегка испугался: а вдруг в "Эспаде" и правда что-то запрещенное? Пришлось мне объяснения давать. Целый протокол. Разобрались… А она дальше. Пошла в районо. Там ей повезло.
– Как? – хором спросили Серёжа, Генка и Митя.
– Есть там инспектор по внешкольным учреждениям. Фамилия у него Стихотворов. Отнесся он к мадам Сенцовой с большим сочувствием… А дело в том, что я в январе на учительской районной конференции выступал и проехался по его работе. Ну в самом деле, с одной стороны, требует: работайте с трудными
– А кто такие "трудные подростки"? – спросил Генка. – Мы трудные?
– Труднее некуда, – сказал Олег. – Особенно Каховский. Драку затеял в переулке с целой компанией. А ведь знает, что драться нехорошо.
– Больше не буду, – сказал Серёжа. – Ты расскажи дальше про инспектора.
– Вызвал он меня и давай беседовать: "Вот видите, вы других критикуете, а на вас тоже жалуются". Объяснил я ему, кто жалуется и почему. А он опять: "Да, конечно. Однако общественность вами недовольна". Снова объясняю, что за общественность и почему недовольна. Выслушал он и говорит: "Я понимаю, но…" И после этого "но" опять повторяет все то, про что я ему два раза объяснял. Хоть лоб расшиби о стенку! А потом вспомнил Сыронисского: "Вот и домоуправляющий говорит, что ваши мальчики ведут себя вызывающе…" Я ему говорю: "Ведь один из этих мальчиков из-за Сыронисского пострадать мог, даже погибнуть! Что же им, расшаркиваться надо было? Мальчик на посту стоял, флаг охранял, а эти люди буквально ворвались в отряд!" А он знаете что: "Кто там врывался, кому нужен ваш флаг? Для вас важней всего игрушки, а люди взрослым делом заняты".
Олег улыбнулся, щелкнул пальцами. Потом сказал:
– Дотянулся я тут до телефона и позвонил в райком комсомола. Попал прямо на первого секретаря Володю Самсонова. И говорю: "Объясните товарищу инспектору по внешкольным учреждениям, можно ли считать игрушкой флаг пионерского отряда? И можно ли хватать и выкидывать за дверь пионера, который стоит на посту у флага?"
– Он объяснил? – с радостным нетерпением спросил Митя.
– Объяснил. Володя такие вещи объяснять умеет, он сам вожатым был… Но нельзя сказать, что с товарищем Стихотворовым расстались мы друзьями.
– А что он может сделать? – спросил Серёжа.
– Кто его знает… Боюсь, что он, и Сыронисский, и Сенцова, и эти дамы из уличного комитета – одна компания.
– У нас ведь тоже компания ничего, не слабенькая, – сказал Кузнечик. – Без боя не сдадимся.
– А чего нам сдаваться? Мы же правы, – сказал Митя.
6
Случилось чудо: Серёжа получил пятерку по алгебре. Весь класс ломал голову над хитрой задачкой, а Серёжа присмотрелся и увидел, что задачка совсем простая. Только решать ее надо не так, как прежние, а другим способом. Он так отчаянно запросился к доске, так затряс рукой, что Антонина Егоровна взвела брови и почти простонала:
– Каховский! Что с тобой?
– Но ведь совсем просто! Как дважды два!
На доске он писал быстро и с таким треском, что осколки мела сыпались, как скорлупа ореха. А орехом была задачка, которую Серёжа расщелкал.
Антонина Егоровна торжественно внесла пятерку в клетку классного журнала. Эта пятерка придавила и заслонила чахлые тройки и подлую двойку, полученную две недели назад. Серёжа вернулся на место, как после трудной и блестящей победы на фехтовальной дорожке. Кузнечик обернулся, мигнул ему и показал большой палец. Мишка Маслюк, недавно перебравшийся на парту к Серёже, грустно сообщил: