Мальчик со шпагой
Шрифт:
В четверг на первом уроке объявили, что в перемену состоится школьная линейка. Общая, всей второй смены. Это известие вызвало шум и удивление. Все понимали, что за десять минут линейку не проведешь. Значит, что-то важное случилось, если жертвуют уроками.
После звонка классы начали сходиться в зале. Шеренгами выстраивались вдоль стен. Гомон стоял, и колыхались на окнах шторы.
Потом все стихло. Притихли сразу и третьи, и четвертые классы, и шестые, и девятые. И малыши-второклассники.
Серёжа их сразу узнал. Один из милиционеров был хмурый капитан, с которым они беседовали в отделении, второй – лейтенант Серёжа.
Завуч и милиционеры прошли на середину зала.
У Серёжи от волнения засосало под сердцем. Он понял, что без него здесь не обойдется. Но что же будет?
– Ребята! – громким голосом начала Елизавета Максимовна. – У нас гости. Представители нашей славной милиции…
– Про уличное движение будут говорить, – раздался громкий шепот.
– Краснов! – безошибочно определила Елизавета Максимовна. – Хотя бы здесь воздержись от своих реплик. – Она повернулась к хмурому капитану: – Извините…
– Ничего, – сказал капитан и улыбнулся так, что Серёжа сразу увидел: он совсем не хмурый. Ни капельки.
Капитан шагнул вперед.
– Хочу я вам рассказать про двух славных и храбрых людей, – сказал он. – Про двух ребят. Они среди вас. Один еще совсем небольшой, это Валера Шагаев. А второй постарше – Серёжа Каховский. В пятницу на прошлой неделе эти ребята оказали нам большую услугу, помогли поймать преступника. Как это было, долго сейчас рассказывать. Вам потом на собраниях в классах расскажут. Я скажу только, что Валера проявил смекалку и быстроту: выскочил на дорогу и остановил машину с нашей оперативной группой. А Сергей, столкнувшись с преступником, вел себя как настоящий мужчина. В общем, храбрые люди… Вот Елизавета Максимовна говорила, что директор школы готовит им приказ с благодарностью…
– К сожалению, Анатолий Афанасьевич сейчас на совещании в облоно, – перебила завуч. – Он прочитает этот приказ по школьному радио. Мы готовим специальную передачу.
– Это хорошо, – сказал капитан. – А мы… Короче говоря, от милиции есть для этих ребят подарок. Раньше за храбрость награждали именным оружием. Ну, а для вас главный фронт – учеба. Вот мы и решили, что для учебы тоже хорошее оружие не помешает. Давайте-ка, лейтенант…
Лейтенант расстегнул портфель и достал две плоских черных коробки – большие готовальни.
– Валере-то еще, наверно, рановато ею пользоваться, но в будущем пригодится, – сказал капитан.
Серёжа стоял, как назло, в первой шеренге и видел сотни глаз, которые разглядывали его. С любопытством. С дружеским пониманием. С изумлением. С завистью. А сзади удивленно и обрадованно шептали что-то одноклассники. Кто-то разик уже весело трахнул его между лопаток.
От неловкости Серёже хотелось спрятаться за вторую шеренгу. Но чувствовал он и радость.
А вот Валеру Шагаева ничто не беспокоило. Его красивое лицо сияло счастливой и гордой улыбкой.
"Стаське наверно обидно", – подумал Серёжа. Отыскал Стасика глазами. Тот стоял понурый и, кажется, очень бледный. Это сильно испортило Серёже радость.
– Валера Шагаев и Серёжа Каховский, подойдите, пожалуйста, – позвал капитан.
Они подошли. Капитан вручил им готовальни. И он, и лейтенант каждому пожали руки. Лейтенант незаметно подмигнул Серёже.
Валера громко сказал:
– Большое октябрятское спасибо!
В строю засмеялись.
Серёжа тоже сказал спасибо, но тихо и неуверенно. Когда он подошел к своей шеренге, его окликнула Татьяна Михайловна. Она стояла рядом с ребятами.
– Каховский! Что же ты не поблагодарил как следует?
Серёжа повернулся к середине зала.
– Спасибо, – произнес он теперь уже громко. И подумал: "Сказать или не сказать?" Сказать было нужно. Сейчас. Чтобы слышали все. Сказать о том, что беспокоило его. Но страшновато было.
"Три. Два. Один…" – отсчитал он. И повторил:
– Спасибо. – Затем твердо добавил: – Но это была случайность.
Прошелестел по шеренгам удивленный шумок. А Серёжа продолжал. Все громче и звонче:
– Случайность! Ведь провожать их должен был не я, а Наташа Лесникова. Она у них вожатая. И что было бы тогда?.. Или даже пускай я, но если бы мне рейка под руку не попала? Или если бы я не знал, как ею действовать? Тогда что?.. Я думаю, не надо малышей задерживать допоздна, вот и все.
Настала тишина. В ней были растерянность и удивление. И вдруг щелкнули одинокие аплодисменты. Они словно прорвали плотину. Сработала привычка: раз окончена речь, надо хлопать. Под шум аплодисментов Серёжа встал в строй.
Елизавета Максимовна подняла руку и объявила, что линейка закончена.
Классы начали расходиться, и строй рассыпался. Серёжу догнала Татьяна Михайловна.
– Ты и здесь не мог обойтись без скандала, – сказала она не то что с упреком, а скорее удивленно.
– Вы не обижайтесь, Татьяна Михайловна. Я просто не удержался… Но я же правду сказал.
– Смешно даже, Серёжа. Ты думаешь, что один о маленьких беспокоишься? Мы об этом еще в субботу на педсовете говорили. Не надо считать, что ты умнее всех.
Серёжа так не считал и промолчал. Татьяна Михайловна отошла.
Его обгоняли ребята. Оглядывались. Одноклассники хлопали по спине и называли Гераклом.
Пробежала Наташа. Крикнула на ходу:
– Это я начала аплодировать! Цени.
Одна девчонка из девятого "Б" сказала другой громким шепотом:
– Симпатичный.
"Ну и жизнь, – подумал Серёжа. – Даже дурами не обзовешь, сразу скажут: воображает".