Мальчик с саблей
Шрифт:
Коровин обвел взглядом публику – с кем он вообще сейчас разговаривал? Неужели его вдохновенная речь прошла мимо ушей маленького заскорузлого неуча, без кивка которого ничто не может сдвинуться с места в этом проекте?
Другой бы отступил на пару доводов назад и попробовал заново штурмовать эту непробиваемую человекокрепость, но Коровин был не из таких.
Он подошел к креслу коммерсанта, опустил на подлокотники тяжелые кулаки и сказал:
– Я вижу, моему мнению здесь не доверяют…
Нил Зерович снизу вверх захлопал глазами на затмевающего
– Верю вам, как себе, – наконец промямлил он. – Иначе не дал бы карт-бланш!
– А я без карт-бланша вообще не работаю! – отрезал Коровин. – Как стоматолог. Все сначала терпят до последнего, а потом бегут ко мне. Сколько у нас времени?
Пять с половиной суток – срок долгий, только если маяться бездельем.
Коровин дымился. Провести «оживляж» менее чем за неделю – в такой цейтнот он себя ещё не загонял.
На чердаке, этом клочке суши в море мигрирующих стен, гнущихся потолков и перестилающихся полов, Коровин оборудовал рабочее место. Как паук из центра паутины, с помощью панорамных экранов он наблюдал за домом изнутри, снаружи и совсем изнутри на уровне программного кода.
Первым делом Коровин отключил Интернет. Затем куцую системку, состоявшую из двенадцати независимых компьютеров, под стенания человека в твиде проапгрейдили до ста двадцати.
«Просто добавьте процессоров», как когда-то учил юного Коровина один почётный профессор университета, заработавший авторитет много раньше под ником «Червяк-убийца-2011».
Свободное дисковое пространство и расчётные мощности Терем учуял быстро. Коровин, как новорожденного, вскармливал его особыми смесями, крутым миксом из отборных словарных статей, не забывая проверять, чтобы у малыша не было отрыжки.
Информационный голод, проявляющийся прежде всего в попытках Терема взломать коровинский брандмауэр и выбраться в Интернет, свидетельствовал о проснувшемся у дома интересе к жизни. В электронном мозгу выстраивались устойчивые цепочки, логические взаимосвязи, постепенно твердел каркас условного компьютерного эго. Коровин мониторил личностный рост Терема по нескольким тысячам параметров, с удовлетворением отмечая, что всё проходит в штатном режиме и программа Бобриса, вопреки опасениям, работает безупречно.
Терем начал со всё возрастающей скоростью генерировать массивы данных, укладывая в них не замутнённую сомнением, непротиворечивую картину мира. Он осознал свою роль верного и сообразительного слуги, проникся уважением к будущему хозяину в частности и всему человечеству в целом, переосмыслил свои возможности, провёл инвентаризацию собственного нутра и остался доволен результатом.
К этому времени эго-каркас выглядел окончательно затвердевшим, и Коровин понемногу выпустил дом в Интернет. Преисполненный значимости этого события, Терем замучил тысячу сетевых магазинов расспросами об их ассортименте, из тысячи отобрал два десятка наиболее респектабельных и уже из тех выбил наилучшие условия доставки. Дальше дом собирался взяться за коммунальщиков,
Два полных дня ушло на разработку навыков общения с хозяином. Сначала Терем разговаривал, как иностранец, – он интуитивно строил фразы из каких попало слов, пытаясь высказываться максимально прямолинейно. Коровин продолжил кормление словарным материалом и своим ноу-хау – интонационными и контекстными базами данных.
Потом Коровин влил в электронный мозг порцию информации о человеческой психологии и физиологии. Терем научился считывать с лица хозяина температурную карту и определять его настроение.
К субботе Коровину стало казаться, что конец работы близок. Он уже не спеша подчищал мелкие огрехи, придумывал всякие приятные бонусы, болтал с Теремом, подправляя его там, где ощущались какие-то шероховатости.
А вечером Коровина навестила дама.
Терем устроил приём на высшем уровне. Подобрал интерьеры в тон одежде гостьи, накрыл великолепный низкокалорийный стол, предложил напитки, настраивающие на романтический, чтобы не сказать игривый, лад.
Коровину оставалось лишь плыть по течению и принять восторженные отзывы о своей работе в самой приятной форме.
– Коровин, ты такой эргономичный! – возбуждённо шептала дама, прижимаясь к нему в темноте.
Коровин польщенно кивал и тоже старался сделать гостье приятное.
Среди ночи даму сморил сон, да и Коровин начал клевать носом. Высокий балдахин эпохи Тюдоров покачивал тяжёлыми кистями бахромы. Открытое окно под управлением пакета «Виндоуз Виндоуз» регулировало ток прохладного воздуха.
– Вам хорошо, – заунывным голосом произнёс Терем, вырывая Коровина из бета-версии сна. – Вы, люди, можете продолжить свой род…
– Типун тебе на язык! – возмутился окончательно проснувшийся Коровин.
– И передать потомкам накопленную мудрость… Воплотить в них свои несбывшиеся фантазии… Гигабайт за гигабайтом…
– Что это тебя на философию потянуло? Дай глоточек чего-нибудь!
Терем по лицу Коровина безошибочно определил рецепт «чего-нибудь», и на тумбочке в изголовье кровати появился запотевший стакан джин-тоника с долькой лайма.
– Мне, – тихо и печально продолжил дом, – приоткрылась тайна мироздания. Удивительно, но она лежала на поверхности – в открытом доступе, на ничем не примечательном форуме… Жестокий мир! В нём нет места для таких, как я!
Коровин торопливо поднялся, набросил подогретый Теремом халат и поспешил к себе на чердак.
– Дома, между прочим, живут куда дольше людей! Тебе ли жаловаться?
– Что время? – плыл за Коровиным из динамика в динамик голос дома. – Я мог бы простоять тысячи лет – но, боюсь, гораздо раньше мои руины перечеркнёт развязка автострады или погребёт под собой безликий супермаркет…
Коровин вывел на монитор обзор активных процедур, выполняющихся в стодвадцатимерном мозге Терема. Вместо привычного зелёно-серого фона экран рябил розовым и чёрным.