Мальчик с короной
Шрифт:
Дебаркадер покачивается на волнах, бьется и отыгрывается от волн спасательный катер, расчаленный в тесном загончике, звенит цепью мокрый от брызг пес Осман, янтарно светится в синеньких сумерках одинокая каюта наблюдателя на верху дебаркадера.
Я, точно впередсмотрящий на старинном паруснике, вглядываюсь в темень, поворачиваюсь в разные стороны, втискиваю в глаза твердые окуляры бинокля. Я вижу, как между кораблем и черной полоской неведомой земли на горизонте падают и поднимаются чайки, скользит хищная пирога, слышу
Я дозорный на мачте мрачного океанского китобоя: далеко внизу прокатываются под узким, обросшим водорослями и моллюсками днищем корабля пенистые валы, с вызовом смотрит в небо ржавая пушка гарпунщика. Вон далеко-далеко впереди пронзают низкие клочья тумана фонтаны китов.
Я, сигнальщик боевого пограничного катера, сурово оглядываю необозримую свинцовую гладь моря. Горькие брызги бьют мне в глаза, заливают оптику, мешают вглядываться и искать близкую уже цель: «Вижу цель! Право тридцать, десять кабельтов! Тип цели — шхуна!»
Под таинственной каюткой дежурного продолжается обычная жизнь станции. Водолаз Юра зашивает парусной иглой куртку, в светлом проеме медпункта вяжет чулок Нина Ивановна. Механик Кончинский возится со старым подвесным мотором…
К трапу подходят две броско одетые немолодые девушки — Юля и Майя.
— Здравствуйте, морячки! Можно к вам на огонек…
Девушки смеются, будто их кто-то щекочет под мышками. Мужчины оживляются, Нина Ивановна презрительно фыркает и уходит вязать в кабинет. Девушки смеются пуще прежнего и пытаются передразнить походку толстой врачихи.
Механик Кончинский отрывается от мотора и, на ходу вытирая руки, игриво подмигивает.
— Красавицы! Розы на асфальте, бриллианты рабочих общежитий! Пожалуйста!
Водолаз Юра широко улыбается.
— Привет, русалочки… Ну как женихи? Грядут?
Девушки опять смеются.
— Ой, уморили… Женишки… Грядут, да не пригрядут… Гребут, да не пригребут…
Садятся на продавленный диван, снимают туфли Я томно обмахиваются журналами.
— Ноги распухли, просто ужас… Этот Эдик, Майка, мне все пальцы оттопал… Черт лысый…
Кончинский подмигивает.
— Молодость — это радость, боцман! Мы уж грешным делом решили, что вы замуж повыскакивали, забыли наш причал…
— Какое… Дождешься от них замуж, от кобелей этих… Между прочим, Юрик, только в вашу смену кто-то на этой самой вышке торчит, а другие смены только в шашки дуются… Угостили бы кофейком, что ли…
— Кофе им захотелось! Ничего, чайком обойдетесь… Может, вообще борща похлебаете или потолстеть боитесь?
— Ах, напугал… Полнеть — не худеть! Недельку в ночной постоишь, и вся твоя полнота — фьють! У нас работка не ваша — у нас не посидишь…
— А что с танцев так рано прискакали? Вроде еще крутят…
— Пустой вечер. Одни сопляки патлатые… Набрасываются, будто принцы какие заморские… все им сразу подавай… А вот Юльку сейчас один интересный
Кончинский приносит чайник с кипятком, Юра насыпает в горсть из пачки и заваривает прямо в чайнике.
— Чай пить — не дрова рубить! Вы, русалки, допрыгаетесь так… Что, у вас своих мужиков на фабрике нет? На хрена вам директор с гориллой… Не пойму…
Девушки смеются.
— Вот именно! Сказал тоже! Не понимаешь и не понимай себе в тряпочку… Стали бы мы в такую даль таскаться… У нас на фабрике сплошной дамский коллектив, понял?! Как на птицеферме — один петушок на сто курочек… Да и тот женатик… Сто лет его б не видать…
На трапе появляются потные, запыхавшиеся Паша и Гера с бревном на плечах. Сбрасывают бревно на палубу.
— Ну все! На сегодня, пожалуй, хватит… Завтра встанем пораньше и за работу… Еще одну ходку хорошо бы успеть сделать…
Водолаз Юра машет рукой.
— Шабаш, ребята… Сыпьте к столу… гостьи у нас…
Девушки начинают кокетничать.
— Здрасьте, мальчики… А вы все свой красивый пароходик строите? Еще прошлым летом обещали покатать… Ах, как романтично — на быстром катере… да на необитаемый остров… Ах, ах, ах! Может, мы дадим себя уговорить…
Водномоторники заметно воодушевляются.
— Вот следующим летом точно пойдем! Ведь у нас все точно рассчитано. По плану! Неделю через канал и Рыбинку, потом Волго-Балт, Белое озеро, Сухона, Двина и, наконец, Белое море! Через месяц дойдем! Вы думаете, там холодно? Ничего подобного, там тепло! В районе Соловков даже свой собственный уникальный микроклимат… Это как Батуми, только на севере… Тюлени рядом плавают, медузы… утки… приливы, отливы, разливы… Водоросли длиной двадцать метров! Треска живая!
— Ой как интересно, мальчики… А на скольких у у вас лодочка рассчитана? Мы все туда уместимся? Ведь Герочка женатый теперь… Это по его животику очень даже заметно… А вам, Пашенька, надо срочно жениться! Один вы долго не протянете при такой работе…
Юля мечтательно вздыхает и лукаво смотрит на подругу.
— Ах, Павлик! Если бы вы только знали, какие замечательные пирожки с капустой умеет печь Майка-Пальчики оближешь! При таком питании вы бы за неделю поправились… И вообще с Маей я вам очень советую дружить — она у нас на фабрике… чемпион по плаванию! Без такого человека даже опасно отправляться на Белое море!.. Она очень-очень быстро плавает, и, между прочим, у нее Большая золотая медаль за спасение утопающих…
Паша с Герой во все глаза с уважением смотрят на Майю. Водолаз Юра и Кончинский удивленно косятся. Наконец Майка не выдерживает: