Мальчик на качелях

Оганесов Николай Сергеевич

– Ты о чем?

– Не знаю. Просто хотел тебе сказать, что Вышемирский был в принципе не таким уж плохим парнем.

– Скажи, вы бы напечатали его рассказ, если бы не тот случай? – спросил я, раз уж он затеял этот разговор.

– Думаю, что да. А почему ты спрашиваешь?

– Видишь ли, Андрей, я не стал тогда с тобой спорить, но, по-моему, ты действительно был не совсем прав.

Как ему объяснить? Сказать, что не могу избавиться от мысли о мальчике, разбивающем свою детскую скрипку? Или посоветовать почитать Сухомлинского, Макаренко, Спока? Ведь это очень плохо, если ребенок копит свой жизненный

опыт без участия родителей, под влиянием случайных знакомых, если он предоставлен самому себе. Иван Матвеевич не принимал участия в воспитании сына, ему было не до этого. Ребенок этого не забывает никогда. Обиды оставляют в его душе глубокие шрамы. Юрий рос, все больше отчуждаясь от отца, пока совсем не потерял контакта с ним. А значит, ему не с кем было посоветоваться, не к кому обратиться за помощью. Все это и привело к тому, что в свои шестнадцать он еще не созрел для борьбы, борьбы за справедливость, недаром он назвал свой рассказ «Мальчик на качелях» – здесь он был ближе к истине, чем редактор. Случай с Щелкановым многому его научил, и в своем рассказе он сделал правильные выводы…

Андрей слушал меня не прерывая.

– К сожалению, он выдавал желаемое за действительное, – продолжал я, – сам, наверное, верил в то, что научился активно бороться со злом, постоять за себя и за товарища. Но тем большим потрясением должна была стать для него встреча с тобой, Андрей. Фактически в тот вечер повторилась уже знакомая ситуация: снова был Зотов, был он и ты почти в роли Щелчка. И снова Юрий оказался несостоятельным. Безвольным, слабым, разбитым и опустошенным оставил ты его в тот вечер.

– Что же мне, по-твоему, надо было делать? – прохладно поинтересовался Андрей.

– Дать по морде легче всего, но разве это лучший метод? – Я и сам отчетливо не понимал, в чем упрекаю Андрея. – Ты наказал Зотова, заслуженно наказал. Но чем это помогло твоему подопечному?

– Я ходил к нему, – напомнил Андрей. – И домой и в институт.

– Ты ничем не отличал Вышемирского и Зотова после той встречи – в этом ошибка.

– Слушай, ты случайно не в адвокатуре работаешь? – сострил Васильев, и в его голосе слышалась обида. – Из тебя получился бы неплохой защитник.

– Защитники работают не только в адвокатуре.

– Ладно, не буду занимать твоего времени, – сказал он. – До субботы, встретимся, поговорим.

Я повесил трубку, но ненадолго. Через минуту позвонил Песков.

– У вас ничего нового, товарищ следователь? – спросил он.

– К сожалению, пока нет. А у вас, Сеня?

– Тоже. – Песков помолчал. – Ну, если что – вы позвоните, хорошо? – попросил он.

– Обязательно, – заверил я.

В половине четвертого ко мне зашел Сотниченко. В руках он держал большой, завернутый в газету сверток.

– С чем пожаловал? – в меру строго спросил я: с самого утра он не давал о себе знать.

– Первое: я дозвонился в Ригу. – Судя по тому, что он говорил, не переставляя слова местами, настроение у него было отличное. – Юрий там.

«Наконец!» – едва не вскрикнул я, но решил сначала узнать подробности, а потом уже вопить от восторга.

– Как мы и просили, рижские товарищи его не беспокоили, только осторожно навели справки. – Сотниченко положил сверток на стол и заулыбался. – Юрий проживает у своих знакомых Шепетисов.

Квартира в центре Риги. Приехал туда в ночь на вторник.

– Значит, вылетел отсюда самолетом, – вставил я.

– Ты выяснил, что за отношения у него с Шепетисами?

– Они вполне приличные люди. Пенсионеры. Вышемирский почти каждое лето останавливался у них. Если хотите, прямо сейчас можем набрать номер и соединиться с их квартирой. Не исключено, что к телефону подойдет сам Юрий.

– Как он проводит время?

– Целыми днями сидит в кафе «Элита» – это недалеко от квартиры.

– Пьет?

– Нет. Кофе, сигареты.

Мне не терпелось узнать про чемодан, и я спросил.

Сотниченко помрачнел:

– Трудно установить было это. Расспросили соседей. Из них один сказал, что видел, как приехал Юрий. Не было чемодана у него.

– Он же ночью приехал, – усомнился я.

– У соседа Шепетисов бессонница, – ответил Сотниченко. – По полночи у окна просиживает. К тому же при посадке в самолет багажа у Юрия тоже не было.

– Вышемирского пока не трогать, подождем до субботы, – распорядился я. Покончив с одним вопросом, я перешел к следующему: – В течение завтрашнего дня коллекцию картин должны осмотреть специалисты. Тебе придется сделать так, чтобы они попали в дом незамеченными. Как – думай сам, не мне учить уголовный розыск.

– Сделаем в лучшем виде, Владимир Николаевич, – заверил Сотниченко.

Со вторым вопросом тоже было покончено. Оставался третий.

– Что с Зотовым? – спросил я.

– Нашел голубчика. – Инспектор развернул газету, снял оберточную бумагу и бросил ее в корзину.

В свертке оказались часы профессора.

– Не возражаете, если они постоят у вас на столе? – спросил инспектор. Лицо его осветилось загадочной улыбкой.

– Зачем? – удивился я.

– Вы помните часовщика Федю, хозяина этих архангелов?

– Еще бы.

– Не давали мне покоя его часики. – Сотниченко провел рукой по желтому корпусу. – Прикидывал и так и этак, а сегодня не поленился, съездил в Красино, привез Перевозкина и показал ему Зотова. Так, на всякий случай.

– Ну, про «всякий случай» ты кому другому рассказывай, – не поверил я. – Но почему именно Зотова?

– Вспомнил «Второй раунд», а Зотов там герой отрицательный, – пошутил он. – А если серьезно, то по описанию Перевозкина и рост и наружность больно подходили. Я навел справки на заводе, Зотов там работает в отделе снабжения. Он ездил в Красино по своим экспедиторским делам, и время командировки совпадает с датой кражи из часовой мастерской. Точка в точку. Не доказательство, конечно, а все же ниточка. И крепкая.

Ну и Сотниченко!

– Узнал его твой Федя?

– Эффект исключительный, Владимир Николаевич! Сам не ожидал. – Инспектор далее порозовел от удовольствия. – Федя чуть мне руку не оторвал. Как кинется из диспетчерской…

– Из какой диспетчерской?

– Я ему Зотова из диспетчерской завода показывал, во время перерыва. – Он уже хотел перейти к подробностям, но взглянул на часы и заторопился. – Мне бежать пора, Владимир Николаевич. С минуты на минуту Зотов будет здесь, я его на шестнадцать ноль-ноль вызвал. А Перевозкина я с собой прихватил, он в соседней комнате будет ждать с понятыми. Вызовите, если понадобится.