Мальчик девочку искал
Шрифт:
– Кто такие? – повторило существо. Без всякого дружелюбия.
– Мы… это… – промямлил Авка. – Мы хотели…
– Выражайтесь короче и конкретнее.
Тогда Лучик поправил медаль и задрал пухлый подбородок.
– Вы видите перед собой Августа Головку, которой зажег солнце. А я – его полномочный представитель в Глубинном мире, Лучезар Окрыленнный, лауреат Большой серебряной медали "Поэтический глас народа"!
– Поэт значит… – сказало существо. Круглые, как пуговицы, глаза его сощурились, а толстые красные губы сложились
– Поэт! – с вызовом отозвался Лучик.
– Ну и что? – сказало существо.
– Что "ну и что"? – возмутился Лучик.
– Сюда-то вы зачем явились?
– У нас крайне важное дело к его высокоучености.
– Какое?
– А вы, собственно говоря, кто такой? – опять рассердился Лучик. – Почему вы нас допрашиваете?
– Я привратник академика! Господин Двуполовинус изготовил меня специально, чтобы я не пускал всяких… кто с дурацкими изобретениями и глупыми просьбами.
У Авки противно застонало внутри. Ясно, что е г о просьба покажется академику сверхглупой.
Но Лучик задрал подбородок выше прежнего.
– У нас вовсе не то! Наше дело такое важное, что мы можем говорить о нем только лично с его высокоученостью. А если вы нас не пропустите, последствия могут быть не-об-ра-ти-мые.
Привратник мигнул. Прошелся выпуклыми синими глазами по обоим.
– Ладно. Поэт пусть проходит. А босому нельзя. Неприлично.
– Но ведь именно Ав… господин Головка должен изложить дело!
– Я сказал – нельзя.
– А вот мы посмотрим! – Лучик ухватил Авку за руку и шагнул к двери. Но механическое создание выбросило поперек пути несколько многочленистых ног. А одну угрожающе согнуло:
– Щас вделаю по лбу!
Лучик отскочил.
– Вы не имеете права! Мы пожалуемся господину Полупомпилию Квадратусу!
– Хоть генеральному судье, – с удовольствием сказал привратник.
– Сразу видно, что в голове у вас ржавые стружки, – мстительно заявил Лучик.
– Разумеется! – ничуть не обиделся привратник. – Железная окись лучше всего годится для магнитной памяти. У этой технологии великое будущее…
– Зато у вас… – опять начал Лучик, но Авка дернул его сзади за куртку.
С точки зрения Авки Лучик вел себя глупо. Совершенно по-дурацки! Ну, обругают они эту упрямую железяку, а дальше что? Возвращаться с носом?
– Господин привратник, извините нас, мы погорячились. Потому что очень устали… Вы конечно правы, босиком неудобно. А можно мне взять у… господина Окрыленного его башмаки и пойти в них? А господин Окрыленный подождет меня здесь… – и Авка опять дернул Лучика: не спорь!
Привратник прикрыл жестяным веком один глаз. В голове у него тихонько поскрежетало.
– Пожалуй, это наиболее адекватный вариант. Обувайся и ступай. А поэт пусть посидит со мной. Он придумает про меня стихи.
– Еще чего!
– Он придумает! Поэты они все такие: сперва упрямятся, а потом сочиняют! – И Авка ткнул приятеля
Белые атласные туфли оказались тесноваты, но ничего, терпеть можно. Привратник вытянул ногу-щупальце к двери, нажал медный завиток. Дверь с переливчатым звоном повернулась. Привратник предупредил:
– Там, где коридор делится на два, свернешь налево. Это самый короткий путь… – И кажется хихикнул.
Авка кивнул насупленному Лучику – жди, мол, не скучай – и шагнул через порог. В нем звенело нетерпение. Такое, что робости почти не осталось. В самом деле, хватит уже приключений! Пора наконец решить дело с китами! Звенка… она ведь, наверно, помнит и ждет…
Авка заспешил по мраморному коридору. Светили круглые лампы. Скоро коридор и правда разошелся в две стороны. Авка повернул налево – как было сказано. Сделал еще несколько шагов… и полетел вниз.
Который уже раз за сегодняшний день!
Впрочем опять ничего страшного не случилось. Авку поймало в свои объятия глубокое пушистое кресло.
Стояло кресло посреди обширной комнаты. Здесь было столько всего непонятного, что даже бесполезно разглядывать, все равно не разберешься. Стеклянные шары, изогнутые трубы, полированные ящики, незнакомые деревья в кадках. И груды большущих, как кожаные чемоданы, книг.
Из-за одной такой груды суетливо выбрался старичок. Сухой, кривоплечий, ростом едва ли больше Авки. В зеленом вязаном колпачке, в длинном кожаном переднике.
– А, посетитель! – весело закричал он тонким голосом, который называется фальцет. – Прямо с потолка! Это, конечно, проделки Пустобрехуса! Мой привратник любит такие шуточки. Чтобы в люк – и бултых! Ума не много, но чувства юмора не отнимешь! Не обижайтесь на него, он раньше служил почтовым ящиком в редакции журнала "Смех и грех"!..
– В… ваша высокоученость… простите… здравствуйте… я… – Авка начал выбираться из кресла. Он понял, что перед ним знаменитый академик Уко.
Раньше Авка думал, что этот великий ученый – личность ростом под потолок, с могучей седой бородою и в профессорской шапке, как у тыквогонского Кантонелия Дадана. А оказалось – вон что… Но борода была! В самом деле могучая. Два широких белых крыла, которые на концах скручивались в сосульки. И она не оставляла сомнения – Авка попал к тому, к кому хотел.
– Простите, ваша высокоученость, я…
– Сиди, сиди! Я про тебя все знаю! Это ты запалил в зените негаснущий источник света! Молодец! Мне самому давно следовало заняться этим, да руки не доходили! Но мне тут забот еще хватит! Надо ведь, чтобы солнце временами пряталось за горизонт, население не выдержит вечного дня! Тем более что все привыкли к слабеньким искусственным светилам… Ну, ничего, с этой проблемой я разберусь!.. А у тебя, почтеннейший Август, какие теперь проблемы? Не знаешь, как выбраться к себе наверх?