Мальчик, девочка
Шрифт:
– Ладно.
*
– Ну, так что ты там такое хочешь, а сказать боишься, а?
– спрашивает Ленка.
Мы опять сидим на последней парте в "химии". Дежурные ушли, классная и лаборантка - тоже. Они нам оставили ключ, чтоб мы закрыли кабинет и отдали потом ключ уборщицам. Пока дежурные подметали и мыли пол, я делал домашнюю по химии на завтра, а Ленка что-то писала в своей тетради. Я думал, она пишет черновик сочинения.
–
– А вот и не знаю. Ты скажи.
– Все ты знаешь, ты просто издеваешься.
– Да не издеваюсь я, кинься ты.
– Она не улыбается, смотрит серьезно.
– Ну, я хочу, чтобы ты мне дала.
Она улыбается и сразу же морщится.
– И тебе не стыдно о таком думать, а? Ты же отличник все-таки, хороший мальчик?
Ленка хохочет, я молчу.
– А если я про это классной расскажу? Или пацанам нашим? Они тебе темную на физкультуре сделают. Ладно, не бойся. Не скажу.
Она берет мою ладонь и подносит к своим грудям.
– Хочешь потрогать?
Я киваю.
– Ну так дотронься, чего ты боишься? Я разрешаю.
На черном кружевном фартуке - комсомольский значок с мордой Ленина. Я сую руку немножко пониже значка и нащупываю Ленкину грудь. Она маленькая и мягкая. У меня встает, и я кладу другую руку на колено, чтобы она не заметила.
– А теперь сочинение, да?
*
На химии классная читает нам морали.
– ...И в который раз прошу вас обратить внимание на внешний вид. Мне уже Николай Николаевич сделал замечание по поводу Кокориной. Мало того, что платье укоротила - еле попу прикрывает - и мелирование это дурацкое, так еще и три сережки в ухо вставила. Нашлась мне здесь неформалка. Чтоб завтра же две сережки сняла. По одной в каждом ухе еще ладно, но чтоб три...
Пока классная все это говорит, я рисую карандашом на листке в клеточку голую бабу. Получается довольно похоже на Ленку. Я пририсовываю ей в одном ухе три сережки и показываю рисунок Ленке.
– Ты что, хочешь сказать, что это я? А ты меня что, видел? И не увидишь, можешь не надеяться, ясно?
– Кокорина, тише!
– орет классная.
– Только про нее говорили, и опять она - сидит, болтает на уроке.
Ленка берет листок и комкает его.
– Ты слишком много на себя берешь, понял?
– говорит она шепотом. Думаешь, если сочинение помог написать, то я теперь
*
Я заперся в туалете и дрочу. Думаю про Ленку, представляю себе, как она приходит ко мне, и я один, мамы нет, и я ставлю музыку, и мы пьем коньяк, который стоит в баре уже, наверное, года два, и едим шоколадные конфеты с ликером, которые маме подарили на день рождения, и она сказала, чтобы я их не смел трогать. А потом мы раздеваемся и ложимся на диван...
– Ты еще долго там будешь сидеть?
– спрашивает мама.
– Да нет, сейчас, выхожу.
Последние движения - и малофья брызгает вверх, потом падает на коврик. Я растираю ее носком, чтобы мама не заметила.
*
Мы с Ленкой дежурим после уроков - убираем "химию". Я ставлю стулья на столы, а она подметает пол.
– Слушай, Ленка, ты за то не обижайся, ладно?
– На обиженных воду возят, понял?
– Значит, не обижаешься?
– Нет, конечно.
– Слушай, а у тебя сейчас время есть? Может, пойдем ко мне, музыку послушаем? У меня темы классные есть: "Модерн токинг" - третий альбом, "Джой"...
Ленка швыряет веник в сторону.
– Как вы меня все заебали - это просто пиздец какой-то.
Она сталкивает стулья со столов на пол - они с грохотом падают, - потом подходит ко мне и заглядывает в глаза.
– Что тебе от меня надо, а? Что ты хочешь? Я тебе русским языком говорю: я не люблю ебаться, мне это не нравится, ты понял? Хули вы все ко мне лезете, а?
Она сбрасывает со столов еще несколько стульев, потом садится на пол и плачет. Я не знаю, что делать - подойти ближе или нет. Платье у нее задралось, еще чуть-чуть - и были бы видны трусы. Она замечает, куда я смотрю и рукой сама задирает платье - открываются трусы под черными капроновыми колготками.
– Видел? Больше не увидишь.
– Она резко поправляет платье.
– Ну что стоишь? Давай убирать дальше, а?