Макс Охотник
Шрифт:
— Это из него хворь выходит, тётя Бояна! Зелья ваши целебные помогают, скоро на поправку пойдёт.
— Не может в благом теле столько дерьма быть. Третий день пошёл, а из него всё гадость одна лезет. А вдруг он проклятый?!
— Не, тёть Боян, второго дня отец Белозар приходил. Думали тогда, что преставится, к богам провожать собирались. Белозар его сразу проверил — чист!
— И где вы этого пришлого да такого довели. В нём же жизнь чуть теплится!
— Горя на его род много выпало, вот и не сдюжил он. Кинулся во все тяжкие! Сам себя со свету изжить решил, но всё теперь в руках божиих и в твоих, мастерица.
— Вот не было бы мне виденья за вас двоих —
— Пришлые разные, тёть Баяна! Не судите по нехристям нас всех.
— Вот что, Нада, возьму я тебя к себе в ученицы. Смотрю: что-то ты немного и так знаешь, да и типок этот за твоим приглядом будет.
— Спасибо, наставница, добром за добро ответим, всё отработаем.
— С кем? С этим мертвяком, что ли?
— Он у меня через десницу козликом молоденьким скакать будет!
— Ну если сдюжишь — быть тебе подарку от меня. Ну а я подсоблю в лечении, чем смогу.
Мне в рот что-то влилось, и сознание вновь покинуло моё страждущее покоя тело.
Надежда Меркулова к своему двадцати одному году успела закончить мединститут в родном Зареченске по ускоренной программе, ещё и попрактиковалась на станции скорой помощи. В результате отличницу курса общей практики, терапевта-пульмонолога заметили и предложили работу по специальности в Комплексе. Наверное, по-другому и быть не могло: девушка из семьи потомственных медиков, отличница, призёр многих олимпиад, участница КВНовской команды института, да и просто очень обаятельная и чрезвычайно энергичная красавица. Небольшого росточка, слегка худощавая, она не привлекала бы внимания, если бы не глаза. С милого курносого личика, слегка присыпанного конопушками, смотрели на этот мир два огромных прекрасных серых глаза — причина вечной зависти всего слабого пола и неослабевающего внимания со стороны мужского. Причём интерес был вызван не столько повышенной сексуальностью, хотя и без этого не обошлось, сколько каким-то внутреннем притяжением, хотелось находиться рядом с Надей Меркуловой, защищать её, оберегать от угроз этого мира. Её непосредственность, харизма и лёгкость характера никого не оставляли равнодушным. Всякие модные кавайно-анимэшные определения — типа «вайфу» или «айдол» — к Меркуловой не прилипали. Для всех окружающих она так и оставалась Наденькой.
Когда в Комплексе был объявлен конкурс на должность испытателя в игре «Земля надежды», желающих оказалось более десяти человек на место. У членов отборочной комиссии изрядно прибавилось настроения, когда к ним ворвался маленький воздушный вихрь, безапелляционно заявивший, что земля без правительницы — засыхает, реки — мелеют, лес — редеет, надои — падают и вообще срочно надо доставить её к своим подданным без малейшего промедления! Даже не дождавшись решения, очаровательный ураганчик вынесся из помещения. После такого спича мнение всех было единогласным-- берём.
Играть, ну и работать Надя сразу решила за людей. Ей хотелось изучить хомо во всех, так сказать, аспектах, поэтому роль лекаря-травницы как нельзя лучше подходила к её планам. После десятого уровня она решила взять функции мага жизни, что тоже способствовало её развитию. Огорчало только что большинство тестеров, на начальной локе, за неимением особого разнообразия носились по полям и лесам вместе с ней, забивая кроликов и щипля травку, а ей хотелось подвига, как впрочем и всем.
А потом был «Конид» последовавшие за этим борьба организма с заразой, анализы и карантин, но и здесь Надя не унывала, искренне веря в могущество современной медицины. Было, правда, обидно, что пришлось прервать свою деятельность в игровой реальности и покинуть
Поэтому дальнейшие предложения руководства, поработать в игре, вызвали неподдельную радость, а обещанные бонусы в виде двойного вознаграждения и хорошей однокомнатной квартиры в городке при «Заре» только добавили эйфории.
Следующую пару дней я, Максим Прохоров, иногда приходя на короткое время в себя, чувствовал, как чьи-то нежные руки вытирали моё тело, обмывали, натирали разными мазями, вливали что-то в рот, разминали уши и веки глаз… В общем, я постоянно подвергался массажу и лечению. Порой ощущался запах дымящихся благовоний: меня чем-то окуривали. По завершении всех этих пассов мне закрывали глаза повязкой и выносили куда-то из дома на воздух. Потом я опять лежал на соломе — до следующих процедур.
Все мои попытки узнать, где я и что вообще происходит, полностью игнорировались. Долго раздумывать я не мог, снова то и дело проваливаясь в исцеляющее небытие.
На третий день я окончательно понял, что меня зачем-то хотят вернуть к жизни. Только где капельницы, где уколы, запахи врачебной химии, или я их совсем не чувствую? Почему я лежу не на больничном белье, а на соломе? И самое таинственное — почему нет желания бухнуть? Всё это очень похоже на сельскую народную медицину, сделал я вывод. И вот, очередной раз придя в себя, я твёрдо решил выяснить — где я, что я, и к чему мне готовиться.
Запах трав чередовался с ароматной свежестью раннего утра, нос щекотал игривый ветерок, приносящий дух деревенского быта и, как ни странно, лёгкую пригарь, надо же, чувствую. Я открыл глаза. Да, зрение значительно улучшилось. Гной вокруг бельмаков почти исчез, оказалось, я действительно лежу на соломе под крышей какого-то свеже сделанного сарая, со стропил свешивались веники из разнообразных трав и корений. Я осторожно пошевелил ногами, слегка повращал кисти рук- всё работает, и боль уже не рвёт на части, а такая, нудная что ли.
А вот что случилось со слухом? Вообще сказка! Давненько я так хорошо не слышал! Целый сонм разных звуковых ощущений навалился на меня. Где-то недалеко разговаривали люди, кто-то колол дрова, издалека доносились удары молота по наковальне, блеяла коза, прозвенел колокольчик и донеслось краткое «му-у» — корова, что ли, прошла с боталом на шее…Ох, хорошо-то как!
Ладно, повалялся и хватит, пора выяснить, кому в ноги пасть и в рабство себя предложить за вторую жизнь. Приподнять своё тело и сдвинуться у меня с ходу не получилось. Не беда! Сейчас мы враскачку попробуем, подтянул под себя локоть и резко дёрнул набок, собрав в кулак все невеликие силы, перекатился. В лицо пахнуло соломой, мелькнула крыша и стены сарая, следом произошло очень краткое падение. Я скатился с соломенной копны на земляной пол, удар, боль, но я был счастлив. Лежал вдыхая аромат пыльной земли, слёзы брызнули из глаз а я смеялся, да, могу, ещё живой.
— Нада! Сходи-ка глянь, чой-то в гуменце бухнуло и ржёт. Никак твой буянит!
— Хорошо, наставница, проведаю болезного!
С открывшейся дверью в лицо прилетели пучок соломы и всякий мелкий сор. Тяга есть, значит, где-то в сарае и окно имеется. Почему-то эта мысль первой пришла на ум.
— Ооо… Вы никак, милостивый сударь в поход собрались, ну что ж.
Мальбрук в поход собрался,
Наелся кислых щей,
В походе обос…ся,
И умер в тот же день!
Звонкий девичий голосок замер на высокой ноте.