Маковый венец
Шрифт:
Вскоре их спутники вернулись из разведки. Все в молчании набросились на снедь: острый домашний сыр и буженина показались им пищей богов.
Проглотив огромный кусок мяса и отдышавшись, Луиза отерла рот тыльной стороной ладони и спросила:
– Узнали что-нибудь?
Линкс хмуро взглянул на нее из-под нечесаных светлых патл.
– Узнали. Такого лучше бы и не знать, – Линкс протяжно шмыгнул носом и начал рассказывать.
Кантабрия готовилась к войне, а потому военные на пограничных гарнизонах с большим подозрением встречали
– В деревне говорят, что видели валькирий, летящих по небу на крыльях. И что они – предвестницы кровопролития.
– Ты не слишком похож на валькирию, Линкс.
– Ты тоже, – огрызнулся инженер. – На, кстати, мы тебе юбку купили.
Бумажный сверток перелетел через небольшой костер и приземлился на ее коленях.
– Красную? В зеленую полоску?! – Луиза тряхнула головой. – Не важно. Что еще известно о войне? С кем она?
– Все говорят, это судья… твой отец, – глухо пробормотал Рехт. – Он убил олонского императора. И теперь… Короче…
Олово, притаившееся в крови Луизы, вскипело за доли секунды. Она поднялась на ноги и зашагала в ночь, в густой мрак, не разреженный ни единым огоньком пастушьего костра. Ее звали, но девушка не откликалась. Она шла бездумно, бесцельно, не разбирая дороги, пока ее и без того охромевшая нога не наткнулась на камень. Луиза пнула его и со стоном повалилась на траву. Клевер, покрывавший холмы, принял ее тело, как перина.
Луизе не хотелось смотреть на звезды. Ей не хотелось, чтобы звезды смотрели на нее. Легкая эйфория от полета и возвращения в Кантабрию сошла на нет. Лу спрятала лицо в ладонях.
Война. Отец. Агнесс, должно быть, в ужасе. Наверняка, она ненавидит Луизу за все, что натворила ее семья.
Но Луиза Спегельраф больше не будет убегать. Ни от своего имени, ни от прошлого. Она встанет перед глазами королевы и примет любое наказание – за себя, за брата, за отца.
К ее возвращению Братья уже спали, натянув куртки до носов и кепки до глаз.
– С облегчением, – буркнул Нильс, не отрываясь от жареной ножки то ли кролика, то ли курицы.
Луиза молча показала ему непристойный жест, но вокруг было слишком темно. Костер затухал.
– Там для тебя еще подарочек. Придавили, чтоб не улетел.
Она посмотрела туда, куда Нильс указывал полуобглоданной костью. Там, под камнем, лежал обтрепанный кусок бумаги с каким-то портретом. Луиза подняла груз и обомлела.
С плаката смотрело ее собственное лицо. Под изображением было ее имя, настоящее, полное. Еще слова: «живой и невредимой», выписанные крупными буквами и безумная цифра.
– Триста тысяч гульденов, – севшим голосом прочитала Луиза.
– Парни сказали, случайно увидели в трактире. Там была еще уйма таких бумажек, висят давно. Что думаешь?
Голова Луизы шла кругом, руки и ноги вмиг похолодели, олово присмирело, застыло.
– Под конвоем не пойду, – выдавила
– Что?
– Сначала я нанесу визит Крысиному Королю – он задолжал мне пару ответов.
Нильс с кряхтением запустил косточкой куда-то в темень и придвинулся к поникшей девушке. Он положил тяжелую руку на ее острые плечи и легонько стиснул.
– Я тоже хочу знать, что они сделали с Миннезингером. Если повадки Крыс не изменились за годы… – каторжник умолк.
Не в силах больше выносить тяжесть мира, Лу уткнулась лбом в его щеку, где под щетинистой кожей скрежетали железные клыки.
Они смотрели на биение жара в затухающих угольях, а звезды холодно наблюдали за ними с черного неба.
– Ты хоть знаешь, что делают с проигравшими в войне?
– Брось, ягненок, это всего лишь один посланец, – Уилл посмотрел на свет дарственную на особняк семнадцатого века, поковырял старинную печать и отложил бумагу в небольшую стопку. Просроченная долговая расписка была безжалостно скомкана и отправилась в недолгий полет до камина. – Он не станет угонять наших громил на рудники. Это невыгодно.
– Я имею в виду контрибуцию. Милошевич – политик, уж я-то знаю, о чем говорю, – подбоченилась Анхен. – И у него наверняка остались связи в Комитете, то есть прямо у нас под боком. До того, как Крысы, поджав хвосты, бежали из Иберии, они успели нанести Дону большой ущерб. Ты согласен платить?
Уилл поднял на нее глаз. Его заместительница на крысином троне обычно справлялась со всеми обязанностями. Она могла подавить любой мятеж, ловко управлялась с цифрами и людьми, но, когда дело доходило до дипломатии, умывала руки и призывала к ответу его. Анхен избегала переговоров, ссылаясь то на нехватку авторитета, то на собственную вспыльчивость. Отчасти так оно и было.
Вот и теперь она настаивала, чтобы Крысиный Король принял посла от Дона лично. Ради этой цели она даже явилась в Дом Зодчего и оторвала Уилла от крайне занимательного занятия – он осматривал свои новые владения через призму документов.
Одноглазый Уилл, в свою очередь, находил в словесных пикировках удовольствие: он наслаждался диалогом, в котором обменивался фразами, как ударами. Но этот разговор с Анхен был точно таким же поединком, как и другие. Поэтому он продолжал парировать ее выпады.
– Платить не станем – вот и весь ответ. Твоих полномочий более чем достаточно, чтобы отправить его по любому адресу. Крысы на своей территории, а Дон на своей, мы даже не соседствуем, чтобы иметь друг к другу претензии. Да и в Углу теперь другой хозяин. Finita! – он разорвал в клочки истекшее поручительство.
Но для Анхен такой отповеди было недостаточно. Уилл видел это в каждом движении, когда она снова и снова обходила его новый кабинет, по привычке вколачивая каблуки в пушистый ковер.