Макияж для гадюки
Шрифт:
Наотрез отказавшись от чая, Надежда под присмотром разочарованной хозяйки пристроила банку с грибом в несколько полиэтиленовых пакетов, стараясь добиться герметичности. При этом ей пришлось прикоснуться к злополучной банке, и руки моментально приобрели ни с чем несравнимый запах.
— Можно, я руки помою? — обратилась она к Севрюгиной.
Та показала ей на дверь ванной.
Надежда тщательно вымыла руки горячей водой. Запах гриба по-прежнему ее преследовал, но это, скорее всего, было нервное.
Вытирая
Раньше Надежда не встречалась с продукцией этой фирмы.
Распрощавшись с Севрюгиной, Надежда и Павел Петрович спускались по лестнице. Навстречу им, пыхтя и отдуваясь, поднималась крашеная толстуха в розовом трикотажном платье.
— Паша, прибавим ходу, — вполголоса проговорила Надежда, разминувшись с ней, — боюсь, что именно ее ждала мадам Севрюгина.
Для нее предназначался этот вонючий гриб.
Они поспешно сбежали по лестнице и направились к машине.
— Но ты скажи мне, Паша, — спросила Надежда, едва отойдя от подъезда, — неужели я хоть немного ее напоминаю?
— Кого? — удивился Павел Петрович.
— Ну, эту женщину на лестнице?
— Нет, а что?
— Только честно! Ты говоришь мне правду или пытаешься успокоить? Имей в виду, лучше страшная правда, чем красивая ложь!
— Да нет, конечно, ты на нее нисколько не похожа, — отмахнулся Павел.
— Так почему же мадам Севрюгина сказала, что она узнала меня? Что эта ее Анджелочка именно так меня описывала?
— Ну, не знаю, — Павел Петрович пожал плечами. — Ты лучше скажи, почему на нас все прохожие так оглядываются?
Действительно, уже третий человек, разминувшись с ними, обернулся и проводил Надежду долгим взглядом.
— Ой, я поняла! — Надежда Николаевна остановилась, как вкопанная. — Это гриб! Мы так принюхались к нему в квартире, что сейчас, на свежем воздухе, уже не чувствуем запаха, а на свежих людей он действует убийственно…
— Надя, мы должны от него немедленно избавиться! Я не могу взять его в машину, потом этот запах никакими силами не выведешь, невестка меня убьет!
— Распустил ты невестку, но вообще-то я сама в обморок упаду, если мы от гриба не избавимся! Прикрывай меня! — прошептала Надежда. — Если кто-нибудь заметит, как я его выбросила, нас ждет страшная месть здешних жителей!
Надежда огляделась по сторонам и крадучись двинулась к мусорному контейнеру. Поравнявшись с контейнером, она бросила в него пакет и стремглав бросилась к Пашиной машине.
— Только бы «опель» завелся, — бормотал Павел Петрович, вставляя ключ в зажигание, — что-то сын говорил, что тоже зажигание
К счастью, машина на этот раз не подвела.
Через минуту они уже благополучно удалялись от улицы Сверхсрочников.
— Может быть, запах тибетского гриба сделает атмосферу этого района целебной, — мечтательно проговорила Надежда, — и со временем здесь откроют климатический курорт…
— Лучше скажи, что нам дало посещение Севрюгиной, — недовольно прервал ее Павел Петрович, — по-моему, мы совершенно ничего полезного здесь не узнали.
— Ну не скажи, — Надежда сбросила мечтательное настроение, — во всяком случае, мы убедились, что твой список не содержит перечень агентов иностранной разведки или активистов террористической организации.
— Да, пожалуй, — согласился Павел, — на шпионку или террористку она совершенно не похожа… Такая милая женщина, встретила нас, можно сказать, как родных, чаем угощала…
— Кроме того, мы выяснили, что список не шифровка. Севрюгина действительно существует и живет по тому адресу, который указан на листке. А потом, какие-то выводы можно делать, только пройдя весь список или хотя бы значительную его часть. Тогда мы сможем узнать, что общее есть, у всех этих людей.
Предположение Надежды Николаевны о том, что благодаря священному тибетскому грибу в районе улицы Сверхсрочников откроется климатический курорт, конечно же, не оправдалось. Вместо этого там произошли совершенно другие, не менее удивительные события. Вечером того же дня в местное отделение милиции поступил тревожный сигнал.
Прибывшую на место опергруппу встретила дворничиха Галия Нурмухамедова.
— Вот здесь, — вполголоса проговорила бди, тельная дворничиха, подведя руководителя опергруппы старшего лейтенанта Тунцова к мусорному контейнеру, — тут оно, я ничего не трогала. Я порядок знаю. Как почувствовала этот запашок, так сразу вам позвонила.
— Спасибо за сигнал, — поблагодарил ее старший лейтенант, принюхиваясь, — однако! Не меньше двух недель покойничку будет! Кистеперов, полезай! Ты у нас самый опытный по части таких дел!
— Почему я? — поморщившись, отозвался коренастый сержант. — Как что — так сразу Кистеперов!
— Потому что есть такое слово — надо!
— Тогда хорошо бы двести грамм.., для храбрости.
— Ты же при исполнении, Кистеперов! — пожурил подчиненного старший лейтенант. — Какие еще двести грамм? Да еще при такой жаре!
Я тебе обещаю благодарность в приказе и два дня внеочередного отпуска! И если хочешь, можешь противогаз надеть!
— В противогазе несподручно, — ответил сержант, сплюнул и полез в мусорный контейнер.