Мах-недоучка
Шрифт:
— Милейший, но мой друг вам объяснил… — начал было Савокл, но невидимый гном перебил его:
— Эй, принц, я, кажется, не с тобой сейчас разговариваю. Что за дурацкая привычка — вмешиваться в чужие разговоры! Заруби себе на носу, я тут исключительно по просьбе Маха.
— Дарли, это ты? — нерешительно спросил Мах.
— Ах да, Жарли ведь предупреждал насчет факела. Как же это я так сплоховал! Не беспокойтесь, сейчас вы меня увидите…
Из факела брызнул еще один луч, и друзья увидели в трех шагах от себя приземистую фигурку старого знакомого.
— Но
— А чего ему тут теперь делать? — ответил Дарли вопросом на вопрос. И, видя недоумение на лице рыцаря, объяснил: — Он как бы передал вас мне, и теперь по Тропе вас поведу я… Значит, все-таки надумали прогуляться по гномьим Тропам?
— Дарли, я даже не знаю, как тебя благодарить. Ведь если бы ты не помог нам тогда, в темнице…
Гном поморщился и перебил рыцаря:
— За что благодарить-то? Я всего лишь освободил от пут твои руки-ноги. Но по Тропам ты со мной идти не захотел, и, положа руку на сердце, я был уверен, что вы все же достались вампирам… Впрочем, если считаешь, что я тебе помог, значит, теперь мы квиты, и хватит об этом. Куда вас отвести?
— Надеюсь, сейчас ты ничего не имеешь против Савокла? — поинтересовался рыцарь.
— Сейчас я работаю за деньги, — спокойно ответил гном. Принц, гордо выпятив грудь, поторопился напомнить о своем присутствии:
— В таком случае, милейший, отведи нас к королевскому дворцу, да побыстрее.
— Гони шестьдесят монет, — с мрачной ухмылкой потребовал Дарли.
— Ой-ой-ой, страсти какие. Напугал! Да у нас с Махом, к твоему сведению, полный мешок золота.
— Ну а тебя куда? — оставив без внимания слова принца, поинтересовался гном у рыцаря.
— Как это куда! — возмутился Савокл. — Нам обоим во дворец. Вот, держи, здесь ровно сто двадцать золотых.
Но Дарли, к удивлению Савокла, даже не взглянул на золото, а обратился к рыцарю с очередным вопросом:
— Это правда, насчет дворца?
— Чистейшая. Я пообещал Савоклу проводить его до самых ворот.
— Зачем? — не унимался гном.
— Да просто так, от нечего делать, — съязвил Мах, начиная стервенеть.
— А в чем, собственно, дело? — не выдержал Савокл. — Тебе-то что? Вот золото. Бери и веди поскорее.
— Дело в том, что во дворце уже есть хозяин, — спокойно пояснил Дарли. — Вот его, — гном качнул головой в сторону принца, — наверняка схватят, объявят самозванцем и через недельку повесят на главной площади Туманного Града под радостное улюлюканье столичной бедноты, обожающей подобного рода зрелища. Тебя же, Мах, если попытаешься его защитить, просто прирежут.
Мах с Савоклом остолбенели, а когда очнулись, завалили гнома бессвязными вопросами:
— Но откуда?.. Почему?.. Ведь принц… На это гном очень спокойно предложил:
— За десять монет я могу представить вам убедительное доказательство своих слов.
На сей раз Савокл и не подумал возражать. Он лихорадочно распахнул мешок, зачерпнул целую пригоршню золота и, не считая, отдал гному.
— Здесь больше десяти, — честно предупредил Дарли, пересыпая золото в свой карман.
— Не
— Внимательно следите за моими пальцами, — приказав гном, и в следующее мгновенье пальцы на его руках удлинились раза в три, сделались сказочно гибкими и проворными и, подобно десяти взбесившимся змеям, стали закручиваться в какие-то причудливые знаки, тут же раскручиваться и закручиваться снова…
Секунд двадцать спустя от пальцев гнома в окружающий мрак устремился яркий луч, и прямо перед изумленными лицами Маха и Савокла возникла яркая движущаяся картинка. Точнее сказать, картинок было несколько. Они показывали с разных сторон и с разного расстояния одного и того же человека, неторопливо бредущего по длинным, мрачным коридорам. Савокл без труда узнал в них коридоры королевского дворца. А человеком был Савокл собственной персоной.
До слуха людей, увлеченных непривычным зрелищем, долетел спокойный голос гнома:
— Имейте в виду, я показываю то, что происходит во дворце прямо сейчас.
— Но этого же быть не может, — пробормотал изумленный Савокл. — Брата-близнеца у меня нет. Я сейчас здесь, стою на гномьей Тропе. Кто же тогда этот, во дворце?
— Сейчас все поймете, — заверил гном. — Смотрите внимательнее.
Одно из изображений стало стремительно увеличиваться.
Вот руки и ноги лжепринца ушли за пределы картины, вот исчезли живот, грудь и плечи. Теперь все пространство занимало огромное лицо Савокла, а изображение все росло и росло. Вот исчезли лоб и подбородок, затем брови, рот и левый глаз, а последним скрылся из видимости исполинский нос. На картинке остался только гигантский правый глаз. Какое-то время он был мечтательно полузакрыт, но вдруг решительной распахнулся… И люди, шагнувшие было к картине, резко от-в шатнулись, инстинктивно закрываясь руками от ужасного зрелища, — с картины грозно смотрел звериный глаз с узким зрачком.
— Как это? — изумленно выдохнул Мах.
Гном звонко хлопнул в ладоши, пальцы его тут же вернулись к обыкновенной длине, и удивительная картина исчезла.
— Понимаю, вам в это трудно поверить, — первым нарушил тишину Дарли, — но человек, если не брать во внимание разум, в сущности своей такой же хищный зверь, как медведь, волк и прочие. Вам хорошо известно, что оборотни могут облекаться в личины разных хищников. Отсюда следует, что какая-то их часть умеет перекидываться и в людей.
— Что же мне теперь делать? — заламывая руки, простонал Савокл. — Я погиб! Я пал жертвой подлого заговора!
Мах гордо вскинул голову, раздул грудь и, опустив правую ладонь на рукоять меча, сказал:
— Не тревожьтесь, ваше высочество. Я по-прежнему рядом с вами, и мой меч сумеет вас защитить!
— Сумеет, сумеет, — согласился Дарли. — Но я свой долг выполнил, от ловушки вас отвел и за братьев, спасенных от смерти, рассчитался. Теперь мы квиты… Извините, господа, но я тороплюсь, у гнома и в выходной множество неотложных дел. Говорите, куда вас доставить, платите, я вас провожу и — счастливого пути.