Мах-недоучка
Шрифт:
— Но в результате я чуть было не поплатился за это жизнью.
— Сам виноват, тебе же было сказано держаться от кобольда подальше, а вместо этого ты попёр на него, как бык на красную тряпку.
Дверь кабинета открылась, и оттуда друг за другом вышли Трубли Седовласый, граф Палуч с хорошо знакомыми Маху серыми камнями в глазах и еще два гнома.
— А где Тобли? — обратился к выходящим Дарли.
— Он погиб, — ответил князь, — одна из молний Фляузли достигла цели. Он оказался чудовищно силён. Будь нас меньше, быть может, мы бы с ним и не совладали.
— Но
— И избавлением от моего ужасного брата мы все, в первую очередь, обязаны вам, барон Мах, — снова заговорил Трубли. — Отныне я ваш должник. И в знак благодарности прошу принять этот скромный подарок. — Князь подошел к Маху и повесил ему на шею серебряную цепочку с миниатюрным топориком, очевидно только что снятую с убитого Фляузли. Окружающий мир вокруг Маха мгновенно налился яркими красками, нужда в горящем факеле отпала. Дарли забрал его у него и потушил.
— Спасибо, князь, за подарок, — поблагодарил Мах, — теперь я снова могу видеть в темноте.
— Это далеко не всё, на что способен этот амулет. Он поможет вам проникнуть в секреты гномьей магии. С ним вы сможете самостоятельно, без гнома-проводника, открыть гномью Тропу и пойти по ней, — объяснил князь. — А это чародейство недоступно даже вашему могущественному королю!
— За что же мне такая честь!?
— Надеюсь, что мой подарок хоть отчасти подсластит горечь вашей утраты.
— Какой еще утраты, князь? О чем это вы? Наоборот, это я вам обязан, вы только что спасли мне жизнь, избавив от лютой смерти!
— Нет, это не наша заслуга, — понурив голову признался Трубли.
— То есть как не ваша? — опешил рыцарь.
— Извините, Мах, но мы подоспели слишком поздно, и не успели его спасти, — опережая князя, заговорил граф Палуч. — Ваш призрак принял на себя всю смертоносную силу направленного против вас магического удара. И сгорел в магическом огне. Это ему, а не нам, вы обязаны жизнью.
— Погодите, что за ерунда!? — возмутился Мах. — Как это сгорел в магическом огне? — Он вдруг вспомнил сияющую во мраке фигуру деда Пузыря, и ему стало не по себе. — Нет, этого не может быть! — уговаривал он самого себя, потому что все гномы и рыцарь-маг молчали, потупив глаза. — Ведь призраки бессмертны! Ерунда какая-то, честное слово! Вот сейчас я его позову, и вы убедитесь сами… Эй, дед Пузырь, мне тут сказали, что ты сгорел! — крикнул рыцарь не таясь. — Я обеспокоен! Ну-ка немедленно отзовись!
Но ответом ему была лишь мертвая тишина.
Гномы и тролли одержали блестящую победу, многотысячная армия орков была уничтожена. Правда, нескольким десяткам орков удалось вырваться из окружения, удрать из семьдесят первого южного туннеля и рассеяться по другим туннелям Лабиринта, но теперь, без своего могущественного покровителя, большой угрозы эта горстка беглецов для жителей Лабиринта не представляла, красным шапкам вполне по силам было с ними разобраться, все они были обречены на скорую поимку.
Мах брёл
Большая часть отряда полегла в неравном бою. Из двадцати четырёх троллей уцелело лишь пятеро, из четырнадцати гоблинов только трое, все уцелевшие с головы до ног были залиты своей и чужой кровью, и сразу разобраться, кто из них кто, Маху не удалось. Он спустился с вала и подошел к отдыхающим героям.
— Вон оно как вышло, барон, мы оказались победителями, — обратился к нему Птувк, которого Мах узнал лишь по голосу. Предводитель отряда сидел на животе мертвого орка и ятаганом счищал кровавые ошмётки со своих штанов.
— Фляузли мертв, — проинформировал Мах.
— Туда ему и дорога, — осклабился гоблин.
— А где Гобул?
Птувк пожал плечами.
— Сын погиб, — ответил рыцарю Погул, его тоже рыцарь признал лишь по голосу. — Мы бились с ним плечо к плечу. И я видел, как всё произошло, на него одновременно спрыгнули трое орков, двоих он смахнул палицей в полете, а на третьего, видимо, сил не хватило. Этот третий и вонзил ему в живот ятаган по самую рукоять.
От этого известия у Маха стало еще тоскливее на душе. Сперва в магическом огне сгорает верный призрак, а теперь вот выясняется, что и преданный друг пал в бою.
— Вот он лежит. Подойди поближе. Оттуда не видно.
Мах приблизился, но посмотрев в указанном троллем направлении увидел лишь бесформенную груду камней. Вообще таких груд камней вокруг уцелевших троллей и гоблинов было предостаточно.
— Но я вижу одни лишь камни, — пожал плечами Мах.
Двое незнакомых троллей усмехнулись словам рыцаря, как хорошей шутке.
— А что еще ты хочешь увидеть? — пожал плечами Побул. — Мёртвый тролль каменеет и рассыпается. Ты разве этого не знал?
— Гобул рассказывал, но я никогда не видел.
— Теперь вот увидел. Не печалься, барон, Гобул принял славную смерть. Ты можешь гордится своим другом, как горжусь им я. Если хочешь, можешь взять себе на память о нем один из его посмертных камешков.
— А можно?
— Конечно. Я думаю, ему было бы приятно, знай он, что его частичка после смерти окажется у друга Маха.
— Спасибо вам. — Мах подошел к указанной троллем груде камней, взял первый попавшийся под руку камешек и, отвернувшись, тут же побрёл прочь. Он не хотел, чтобы отец друга видел его слёзы.
— Палуч, так куда мы с вами направляемся? — спросил Мах, сидя рядом с графом на кресле колесницы.
Примерно через полчаса после окончания битвы в туннель прибыли десятки колесниц. На них приехали красные шапки. Оставив князя разбираться с представителями власти, Палуч, подхватив под руку вернувшегося в дом Маха, усадил его в одну из колесниц и, приказав гоблину-перевозчику везти их в двадцать третий центральный туннель, уселся в соседнее кресло. Теперь они мчались по туннелям Лабиринта.