Магуари
Шрифт:
И ведь этот разумник действительно изучает их мир. Мир, существенно более связанный с вещами, чем родные просторы, на которых обитают рептилии, которые, скорее всего, не строят жилищ и не перевозят с собой мебель, когда каждый год перемещаются, оставаясь в зоне комфортной им температуры. Когда они встретили Хрыга, этот гад жестоко страдал, пользуясь для защиты от холода дверью в конце промоины, костром и, для отвода дыма, провалом в хаотически наваленной из древесных стволов крыше. А через год — печи с дымоходами, деревянные полы. Всего-то, посмотрел, как устраиваются зимой люди — Клёпа с Диком невольно приоткрыли перед ним краешек человеческого
— Клёп! Как ты батюшку уговорила поломать все традиции? Он ведь прямо нам сказал, что в советах малолеток не нуждается.
— С одной стороны, когда много раз повторяешь некую мысль на разные лады, человек иногда начинает воспринимать её, как свою собственную. Главное — не надоесть и не разозлить. А потом, не забывай, многие полагают, что ты и есть Истинный. Об этом у нас говорить напрямую не принято, но намёками это друг другу дают понять. А, поскольку наши с тобой дружеские отношения ни для кого не секрет, то словам моим веры больше. Ты чего надумал-то?
А ведь действительно. Он только что долго молчал с умным видом. А подружка терпеливо помалкивала.
— Думаю, что мы слишком мало знаем о ящерах. Ведь люди и эти ребятишки давно живут по-соседству. Наверняка не раз встречались. Это должно было как-то передаваться из уст в уста, или отмечаться в летописях, в научных трактатах. Расскажи, что тебе об этом известно.
— Действительно, никто этих созданий подробно не описывал. Знаешь, я даже не возьмусь указать, откуда во мне сложилось негативное отношение к ним, скорее всего из мимолётных упоминаний, намёков, предупреждений об опасности и советов о том, как избежать встречи с этими существами, — Клёпа явно напрягает память, припоминая и анализируя. — Слово "магуари" — это символ опасности, злобности и агрессивности. И заповеди Истинного и народная молва, и опыт, который передаётся от родителей детям или от наставников ученикам — всё говорит о том, что это зло, которого надо избегать, или, если деваться некуда, отбиваться.
— Постой! Магуари — это же те летучие твари, что прилетают с Болот. Причём тут ящеры?
— Глаза ведь есть у всех. Нетрудно заметить, что люди, ланты, коровы и свиньи сотворены одной рукой, той же самой, которая произвела на свет мышей, куниц, оленей и даже птиц. А вот змеи, лягушки, ящерицы — другой. Они могут бегать, плавать или летать, но они — магуари.
— А жучков, паучков и мух, получается, другой созидатель сотворил? — интересуется Дик.
— Наверное, — девушка, кажется, впервые в жизни об этом задумывается. — Тогда, выходит, рыб придумал кто-то четвертый.
Во как оно! Это получается, отсутствие систематических знаний, физической панорамы мира и невозможность охватить разумом и связать в единую картину разнообразие наблюдаемых явлений, приводит к возникновению упрощённых моделей в человеческом сознании. Понимание подменяется верой. Ограниченно верные представления начинают накладываться на всё, что попадает в поле зрения на основании внешних признаков. "Что вижу, то пою" — припомнилось вдруг. Ладно. Это он понял, как думают люди. А ему нужно знать, что они видели. Факты его сейчас интересуют.
А собеседница переждала период его размышлений,
— Как ты знаешь, в полосе примерно на день пути от северной кромки болот люди жить не любят. Магуари бесшумны в полёте и способны любого застать врасплох. Истребить их тоже не получается, потому что в болотах обитают зубастые плавающие твари, так что подобраться к местам гнездовий непросто. В общем, безземельные дворяне иногда обосновываются в тех краях, вокруг их подворий собирается разный народ. Нравы в тех местах свободные, люди зажиточны, а феодалы скромны в желаниях. Длинный посох, он ведь оружием не считается, а то, что один из его концов окован металлом, что делает это устройство похожим на копьё, это никого не смущает.
Вот и получается — летом все вооружены, но можно просто этого не замечать. А принудить смерда в тех местах не считается верным способом решения проблем. Бароны и рыцари ценят работников и насилием не увлекаются, а то все разбегутся. Я ведь именно поэтому и задержалась в тех местах, что дух свободы почуяла. Сотрудничества, что ли. Радостно там люди жили, хотя и считалось, что постоянно подвергались опасности. Только, знаешь, людей в тех местах гибло не больше, чем в густонаселённых районах от грабителей, в пьяных драках или идиотских ссорах, — Клёпа хитым взглядом окинула Дика. — Я имею ввиду процентное соотношение, а не абсолютное количество.
Опять эта девушка его изумила. Какая-то неправильная у неё средневековость. Ну, конечно, он ведь покопался в книгах на эсперанто, которые она читала. Сочинения господина Перельмана там встречались, он точно помнит. Так что в математике и физике у неё, наверное, не меньшие познания, чем у него. Ему-то эти книжки осилить не удалось, заскучал. Про зверушек было куда увлекательней. А теперь чувствует себя сущим младенцем рядом с уроженкой отсталого мира. Про то, что в рассмотренном случае частота событий однозначно пропорциональна количеству их участников, даже и не подумал, а она подумала и предвосхитила возможные возражения, которые в его бестолковке даже не зародились.
— Так вернёмся к ящерам. Видели охотники их не раз в окрестностях болот. Старались не связываться, но разумными существами их не считали. Одежды не носят, инструментов таких, чтобы со стороны было видно, не замечали. Как у нас в Гонбаре Хрыг расхаживает обычно, ведь никаких признаков разумности, только то, что на двух ногах. Зато с хвостом. Сами-то ящеры по-разному себя вели, там, у Болот. Иногда рычали на людей. Кто же знал, что они так разговаривают. Правда, кое-какие происшествия случались. Рассказывали, что однажды, много лет назад, большая группа этих тварей несколько дней жила на нашем берегу. Там с тех пор лес успел вырасти, мы туда в неурожайные годы за хлебными орехами наведывались. Стоп! Дик! Ты понимаешь, что это значит?
— Думаешь, они нам орехов насажали?
— Думаю, насажали. Но не нам. Им через болота перебраться, что торной дорогой пройти. От человеческого жилья туда не близко, так что ничьёй земли они нее заняли. И ведь паслись они на нашей стороне, я раз ходила в те места по осени. Плодов на деревьях сохранилось немало, и упавшие — тоже, было что собрать. Но кожурок, что остаются после лущения, там столько, что под ногами хрустело. Выходит, они кормились, а потом, как стало холоднее, ушли восвояси. Того, что осталось, тоже было изрядно. Какая же я тупая!