Магнолии
Шрифт:
Лесничок, старичок,
Одолжите пятачок!
Лесничок как будто и внимания на них не обращал. Он ходил, заложив руки за спину, и улыбался.
Ленька не выдержал и кинулся к малышам.
– Эй вы, бужане!
– закричал он.
– Цыц по местам! Ну, что я вам сказал? Живо!
– Ленька взял за плечи и толкнул к дверям двух-трех пацанов.
Остальные, поскуливая, разбежались.
Лесничок стоял и внимательно смотрел на Леньку. Внезапно Ленька смутился, улыбнулся и сказал:
– Вы со своей системой
Воспитатель не успел ответить. Мягко ступая тряпочными туфлями, Ленька направился к дверям. Он прошел в класс. Ребята сидели у открытого окна. Летний вечер отсветом зари ложился на их лица. Они о чем-то беседовали. Ленька прислушался.
– Побольше бы таких халдеев, - говорил Японец.
– Это тебе не Косталмед какой-нибудь.
– Да, - сказал Воробей, - не чета Костецу... Давеча я иду из уборной, а в зубах папироса... Вдруг навстречу Кляузная Бородка... И что вы думаете? Ничего. Взглянул, улыбнулся...
– Надо ему завтра бучу устроить, - сказал кто-то.
Ленька громко кашлянул.
– Ребята, - сказал он.
Все повернулись в его сторону. Его скулы не то от зари, не то от волнения розовели.
– Ребята, - повторил он, - чем вам не понравился Митрофан Семенович? Чего вы, скажите, пожалуйста, лезете к нему?
– Интересно!
– воскликнул Японец.
– Скажите, какой заступник нашелся!
– пробасил Купец.
Ленька невесело усмехнулся.
– Человеческого обращения вы не понимаете, сволочи, - сказал он.
– Подумайте, - с ужимками пропел Янкель.
– А тебе, мой дорогой, собственно, какое дело?
– А такое...
– Ленька сделал шаг вперед.
– Тогда я вам вот что скажу... Я не легавый, но... Я не позволю... никому не позволю измываться над Митрофан Семенычем. Кто полезет к нему - будет иметь дело со мной. Поняли?
Он хлопнул томиком Банга по подоконнику и прошел к своей парте. Ребята молчали... За окном звенели трамваи, шепеляво шипели шины авто.
– Исключительно оригинальная слама, - сказал Японец.
Все засмеялись.
– Кляузная слама, - добавил Янкель.
– Сеньор Вандал, а где же ваш сламщик?
– крикнул Воробей.
Ленька ничего не ответил. Его согнутая фигура в темном углу класса казалась застывшей.
Товарищи долго потешались над ним.
* * *
На другой день в одну из перемен Ленька поймал Лесничка на лестнице. Маленький халдей спускался в учительскую. На его сутулой спине красовалась нарисованная мелом рожа.
Ленька догнал его.
– Послушайте, - сказал он.
Лесничок остановился и посмотрел на воспитанника. На его лице промелькнула мина раздражения, которую он тотчас же сменил своей детской улыбкой.
– В чем дело?
Ленька не был разговорчив.
– У вас спина запачкана, - сказал он и принялся стирать мел.
– Ах, это, наверно, во втором классе. Ничего... Спасибо...
– забормотал халдей.
– Так нельзя, - наставительно проговорил Вандал.
– С вашей всепрощающей толстовской системой чахотку заработаешь.
– А что же мне делать?
– Ну что? Что все делают. Где надо - наказывать, не спускать каждую выходку. А этих бужан я ужо взгрею, - добавил Ленька.
Халдей взял его за руку, крепко пожал.
– Вы - хороший мальчик, - сказал он.
– Как вас зовут?
– Вандал, - ответил Ленька.
– Я уже намекнул ребятам, что мы с вами друзья, и думаю, что теперь в нашем классе шутить с вами побоятся...
Он не ошибся. На следующем уроке анатомии в четвертом классе ребята сидели более или менее спокойно. Вандал был сильный парень, его боялись и уважали. Но малышей, при всем их трепете перед улиганами, трудно было утихомирить. Они не прекращали своих шуток над Лесничком. Лесничок, послушавшись сламщика, сделал попытку их наказывать. Но из этого ничего не вышло. Он сам зачеркнул свои записи в "Летописи".
– Нет, не могу. Это идет вразрез с моей системой, - сказал он вечером Леньке.
Вандалу приходилось самому наказывать малышей. Он раздавал направо и налево щелчки, награждал густыми колобками, но чаще всего просто грозил.
Лесничок полюбил своего младшего товарища.
Однажды на прогулке в Екатерингофе он рассказал ему о себе.
– Я ведь не педагог по профессии, - улыбаясь, сказал он.
– Я ботаник. В мирное время служил в Петербурге в Ботаническом музее, заведовал тропическим отделом. Всю жизнь провел с магнолиями и пальмами. Ухаживал за ними, любил их. В девятнадцатом году они замерзли.
Он замолчал.
– Ну, а дальше?
– спросил Ленька.
– В том же году я потерял жену и дочь... Обе умерли от тифа. Я тоже болел, но выздоровел. Решил сделаться воспитателем. Прочел немало книг по педагогике и вот... Оставьте покурить.
Ленька протянул воспитателю дымящийся окурок. Сплюнул и сказал:
– Да, шкидцы не магнолии.
* * *
Как-то раз в воскресенье Шкида отправилась на Канонерский остров*. После обеда забрали с собой мешки с провиантом, построились в пары и двинулись в путь.
______________
* Канонерский остров - в Ленинградском торговом порту, работники которого шефствовали над школой имени Достоевского.
В Торговом порту взяли у коменданта пропуск и переправились на лодках через канал. Потом долго шагали по узкой дамбе в самый конец острова, на свое излюбленное место.
Шкидцы рассыпались по кустам: искали землянику, собирали громадные букеты полевых роз, которые за ненадобностью сейчас же выбрасывали.
Ленька сидел со своим сламщиком на ступеньках разрушенной беседки. Разговаривали, курили. Потом товарищи позвали Леньку играть в лапту...