Магнит

Фрей Таня

— Сука, — прошипела Шарлотта. — Лучше бы ты и оставалось этим чёртовым Магнитом.

— Ну что ты, дорогая, всё было не так драматично. А так… о, да вы даже не представляете себе. А я представляю. Я же, в отличие от вас, знаю.

— Что ты знаешь?

— Я знаю, кто Магнит.

Ужасные слова. От них становилось невыносимо больно.

Вот она, сидит, болтает ногами, улыбается, наматывает на пальцы светлые локоны. И знает, кому здесь суждено умереть. Или не здесь.

Знает. Знает и молчит.

— Скажи, — взмолилась Боунс. — Скажи нам. Уже хуже не будет.

— Да скажу я всё,

конечно, — вздохнул призрак. — Куда ж я денусь.

Мы замерли в ожидании её ответа.

А она расхохоталась.

— Не сейчас, естественно. А там, где всё и началось. Авось подсказку узрите.

Она прищёлкнула языком, оглядывая нас как будто бы с высоты.

— Зачем ты ввязалась в это, Хейлс? — спросила я. И она тут же помрачнела.

— Если бы я ввязалась в это сама, то не изображала бы из себя такую дуру, — прохладно ответила она, убрав с лица улыбку, и вдруг сдалась. — И да, ладно. Вы сами-то не догадываетесь разве, кто пришёл мне на смену? И по какой такой причине этот кто-то сделал так, что у него появился коллега?

ГЛАВА 12. ГОРОД В ПУСТОТЕ

Меж призраков, которыми владел

Тяжёлый дождь, мы шли вперёд, ступая

По пустоте, имевшей облик тел.

— Данте Алигьери "Божественная комедия"

Томас

Резкое изменение в Хейли Коллинз не заметил бы сейчас лишь идиот.

Сейчас она не походила на того кукловода, каким была до этого дня. До этой минуты. Она была такая же, как и мы.

Ж е р т в а.

Хейли Коллинз снова была хрупкой куклой, какой была до того, как всё произошло. Куклой, которая слишком много знала. В ней не было видно больше той власти, которой она обладала прежде. Не создавалось ощущения, что она — проклятье нашего города и нас. Она была подопытным кроликом города.

Значит, то видео, о котором мне нельзя было никому говорить, не было враньём, выдумкой. Оно открыло мне правду.

Мы все переглянулись. Слова Хейли ввели нас в заблуждение. Потому что совершенно не было понятно, на кого она намекала и о чём говорила. И что это ещё за причина такая была.

— Это кто-то из нас ведь, да? — спросил я. И девушка, уже давно мёртвая, но по-прежнему не теряющая живости, горько усмехнулась, кивнув головой.

— Мне не оставили выбора, — начала оправдываться она, рассказывая всё, как было. — Мне ещё удалось их обмануть, потому что Магнитом должен был быть другой человек. Другая моя подруга. Лучшая.

Шарлотта раскрыла рот от удивления. Ещё бы. Она думала, что Хейли стала её проклятьем, а она оказалась её спасением. Ведь получается, что Магнитом должна была быть она, Шарлотта Боунс. И Шарлотта Боунс должна была умереть. Хейли же не позволила этому случиться.

Пока что.

В комнате словно повеяло холодом. Будто откуда-то прилетел ветерок. С севера, наверное. Или с той стороны. Казалось, чувствуешь каждое малейшее свершаемое движение каждого. Каждый вдох, выдох. Мы словно стали единым организмом, который ждал одного — разоблачения.

Минус один кандидат. Осталось двое. Потому что Хейли сказала: другая моя подруга. А значит, на этой роли была или Сидни, или Бри. Не я.

Но ведь Бриджет не была её подругой. Или мы чего-то не знали о ней? Снова? Вдруг они тайно общались

друг с другом?

— Меня заставили назначить следующий Магнит. Я отнекивалась. Меня не слушали. Они упрямо настаивали на своём.

Тишина, наступавшая в паузы, словно начала звенеть. Потрескивать в ушах.

Хейли сидела перед нами и обнажала свою душу. Которой уже не было места на земле.

— Вы удивляетесь небось, когда я говорю о каких-то "них". А всё потому, что не я это начала. NightWolf — вот это уже больше похоже на правду. И то: он лишь продолжил уже давно начатое. А я, как дура, повелась. И мне будто затуманили мозги. К счастью, не до конца. Потому что они грозились отобрать у меня самое дорогое, что у меня было, а я им этого сделать не позволила.

Она посмотрела на каждого из нас, но взгляд задержала на Шарлотте. У той дрогнули пальцы, невольно сжимавшиеся и разжимавшиеся в кулаках.

— Я не позволила сделать Магнитом тебя, Чарли, — выдохнула Хейли. — Я не позволила им отправить тебя на верную смерть.

— Но почему… почему Магнит должен умереть? — тут же задалась вопросом Бри.

— Правила Тэррифилда.

Она виновато пожала плечами.

А Чарли сидела, словно на неё ушат ледяной воды вылили. Потому что этого она услышать явно не ожидала. Она не ожидала, что её лучшая подруга по-прежнему была собой.

Но теперь становилось понятно, почему Хейли так себя вела. Заставила её убить Тобиаса. Мучила её. Просто потому, что ей — тоже! — приказывали. Она — тоже! — была м а р и о н е т к о й. Не живым человеком со своими прихотями. А уже умершим бывшим Магнитом с последними миссиями.

Вдруг за окном раздался гудок автомобиля. Никто из нас не шелохнулся.

— Это Джейк, — внезапно выпалила Хейли. — Он и есть NightWolf. Правда, он перешёл на мою сторону. На вашу. Он хотел, чтобы всё это прекратилось.

Джейк в городе? Не верить Хейли было нельзя, потому что уж она сейчас точно говорила одну лишь правду. Но Джейк… приехал в Тэррифилд? Зачем? Что он надеялся здесь увидать, разруху? Кладбище, на котором уже не было мест для новых могил?

— Так значит…

— Да, Чарли. Мы оба врали всем вам. И когда вы с ним поехали меня искать, он, конечно же, знал, где я. Потому он от тебя и сбежал, что необходимо было как-то всё это закончить. Но всё получилось вот так неблагополучно.

Её ледяных губ коснулась лёгкая грустная улыбка. Она словно раскаивалась во всём содеянном, но в то же время рассказывала обо всём отстранённо, будто не желая иметь с этим прошлым ничего общего.

— Подожди, что именно закончить? — приходя в себя, опомнилась Чарли. — Что произошло там, в лесу? На шабаше?

— Ты там тоже оказалась не случайно. Будь твоя воля, ты бы уже давно отправилась на поиски меня. Раньше этого дня. Но именно на тот вечер был запланирован обряд, по которому Тэррифилд был бы оцеплен и изолирован от внешнего мира, а также подвергнут самоуничтожению. Это должно было произойти именно так. Ты там оказалась не случайно, потому как они грозились убить тебя ещё тогда. Это был своего рода шантаж: или я иду до конца, или я лишаюсь тебя навсегда. Больше им забирать у меня было некого, потому что никто никогда не был и не будет мне так дорог, как ты.