Магма

Синицын Олег Геннадьевич

– Да я, собственно, ничего не хочу. Это Миша просил вам передать. Вот.

Коробку, которую женщина выставила на стол, Кузнецов узнал сразу. Коробка из-под ксероксной бумаги «Кимлакс»

– На словах он ничего не просил передать?

– Нет. Просто просил отдать вам коробку, если с ним что-то случится.

– Спасибо вам огромное! – Кузнецов неожиданно обнял женщину и поцеловал ее в щеку, словно сын. Лицо женщины зарделось.

– Мой племянник говорит... – начала она, но Кузнецов уже не слушал. Он подхватил коробку и радостный выскочил в коридор. Вес коробки не оставлял сомнений – в ней находилась Иттла.

Реставратор

Аполлинарий Сергеев взял за работу пятнадцать долларов. Женя спросил – долго ли ждать. Тот хмыкнул и, указав на стул, произнес:

– Отдохни пока.

Кузнецов опустился на стул и принялся рассматривать гипсовые фигуры, заполнявшие небольшую квартиру. После оценки некоторых из них Кузнецова стали терзать сомнения – сможет ли Сергеев справиться с заданием. Часть скульптур напоминала о кубизме, часть вообще непонятно о чем. Какие-то углы, неожиданные закругления, острые выступающие части – на скульптуры они походили мало. И даже определение «авангардизм» для них было слишком консервативным.

– А что вы реставрируете? – спросил Кузнецов.

– А все! – ответил Сергеев, зажав в зубах папироску. – Вы на эти фигуры не смотрите. Это мои произведения.

– Угу, – пробормотал Кузнецов.

– Реставрируемые фигуры все в мастерской. Он раскурил потухшую папиросу. – Масштаб фотографии один к одному?

– Не знаю, – ответил Кузнецов, поднявшись со стула и подойдя ближе. – Наверно.

– Нет, не «наверно»! – Штангенциркулем Сергеев замерил кратчайшее расстояние между основаниями двух длинных лучей на фотографии и то же самое сделал на диске. Данные измерений он записал на бумажку, потом что-то посчитал на калькуляторе.

– Масштаб – 1:1,254, – заявил Сергеев и записал резу­льтат. – Значит, чтобы получить длину луча в реальности, нужно длину луча на фотографии умножить на 1,254.

Он аккуратно замерил длину каждого луча, выписав данные на листок из школьной тетрадки. Потом он, спросив разрешения Кузнецова, пронумеровал все лучи на фотографии. Их оказалось восемнадцать.

– Теперь давайте найдем какой-нибудь луч на оригинале.

Он замерил несколько не сплавившихся лучей на диске. Затем сверился с записями на тетрадном листе.

– Вот он. Тринадцатый.

– Хорошее число, – вставил Кузнецов.

Сергеев ничего не ответил. Он взял маркер и на золотой глади напротив луча вывел цифру «13». Сверяясь с фотографией на золотом диске, он расставил еще несколько цифр.

– А я смогу потом стереть цифры? – спросил Кузнецов.

– Спиртиком потрешь – сойдут как миленькие! Только я бы на это дело спирт не переводил. Спирт – он для гортани потребен.

– Понятно, – промолвил Кузнецов.

На глиняном слепке Сергеев сделал отпечаток «солнца», причем с той стороны, где были расположены выступы и пазы. От этого отпечатка он начал старательно по линейке прочерчивать каждый лучик, который должен был присутствовать, но который сплавился от жара Мдрага. Нумерацию лучей он брал с диска, длину их – из тетрадного листа. Некоторые лучики, получившиеся длиннее, он залеплял глиной и прочерчивал заново.

– Надеюсь, вы не станете меня спрашивать – зачем это нужно, – предупредил Кузнецов.

– Не мое дело, – важно изрек Сергеев.

– Точно!

После этого из кухни он принес разогретое в кастрюльке олово и аккуратно вылил его в форму. Потом выплюнул

окурок, зажег новую папироску. Кузнецова мутило от запаха дешевых папирос, но он молчал. Когда вторая папироска была выкурена, Сергеев взял глиняную форму в руки, разломал ее и отдал оловянное «солнце» Кузнецову.

– Здорово! – восхитился Евгений, расплачиваясь.

– Угу! – промычал Сергеев, пряча деньги во внутренний карман пиджака. – Ох, «Примы» накуплю!

Женя тщательно запер дверь в гостиничном номере. Это был не тот номер на проспекте Обуховской обороны, в котором он ночевал вчера. Эта гостиница находилась на другом конце города. Прежде чем попасть в нее, Женя часа полтора колесил на метро, в последней момент запрыгивая в закрывающиеся двери. Теперь он надеялся, что люди Бисбрука не смогли выследить его.

Из сумки Кузнецов достал фломастеры, карандаш и линейку. После этого он раскрыл коробку с Иттлой, извлек из нее лист с переводом текста, который был выгравирован на подставке статуэтки. Чтобы освежить память, Кузнецов перечитал текст, иногда спотыкаясь на Мишиных каракулях.

– "Да велик будет пророк Иттла, самый великий из пророков на земле! Только посвященные хранят статую эту. Познай истину через данный срок. Путь к истине укажет луч «солнца», пещера на южном склоне горы в Дравахне словно рот. Посвященный, войди в пещеру и найди путь к истине Слон поможет тебе, но не до конца. Поторопись найти путь до срока и спаси жизнь человеческую"

Женя внимательно посмотрел на фигурку. Глаза на грубо выполненном лице статуэтки смотрели на Кузнецова, и было невозможно прочитать в этом взгляде радость или грусть, надежду или тревогу. Ноги Иттлы упирались в горные хребты. Два десятка небольших холмиков на подставке между ногами казались просто неровностями, но Миша разглядел в них модель горного массива.

Из сумки Кузнецов извлек подробный справочник топографических карт Гималаев. На общей карте горных пиков было показано во много раз больше, чем на подставке. Нужно найти участок, где стоит Иттла. Вот только как?

Он стал внимательно изучать подставку под ногами пророка. Горы, объединенные в хребты, несколько таких хреб­тов. Между ними – пара изломов. Скорее всего, реки. Несколько долин между хребтами. Женя начал листать карты в справочнике, пытаясь искать и сравнивать похожие участки. На это он потратил минут сорок и в результате совсем запутался. Найти похожий участок он не мог по многим вероятным причинам: масштаб плана на статуэтке не соответствовал масштабу топографических карт; древние индийцы не сильно старались, изображая хребты; да к тому же Кузнецов не знал, где на статуэтке находится север, а где – юг. А это, пожалуй, являлось определяющим фактором.

Он отставил в сторону карту, вскипятил воду, но потом, озаренный внезапной догадкой, даже не заварил кофе. Он бросился к фигурке и жадно стал всматриваться в нее.

«А если принять, что Иттла держит в руках восходящее солнце? – подумал он. – Вполне логично. Иттла держит в руках солнце, следовательно, он встречает его на рассвете. Ну не может быть наоборот! Солнце восходит. Значит, в направлении вытянутых рук находится восток».

Кузнецов повернул статуэтку на девяносто градусов и вновь стал листать картографический справочник. Глаза устали и начали слезиться, он нетерпеливо смахнул влагу к переносице. Кажется, вот!