Магия
Шрифт:
При упоминании ненавистного имени Дунстан напрягся.
— Викхам обидел тебя?
Лейла отрицательно покачала головой, коснувшись его подбородка своими черными кудрями.
— Лорд Джон. Об этом я и хотела поговорить с тобой. Мы были в лаборатории, и у меня возникло какое-то необычное видение. Я увидела его в образе испорченного молодого человека, отвергающего беременную служанку. Это застало меня врасплох, и я пролила на него несколько капель духов. Мы обменялись упреками, и он набросился на меня, уничтожая мои вещи. Мне без особого труда удалось выпроводить его. Но
Дунстан осыпал поцелуями голову Лейлы, успокаивая и стараясь рассеять ее замешательство и тревожные мысли, одновременно пытаясь заставить себя рассуждать здраво и логически. Не стоило поддаваться гневу в столь неподходящий момент.
— А что это были за духи? — поинтересовался он, когда она устроилась поудобнее на его плече.
Лейла усмехнулась, и Дунстан немного расслабился. Если она не плакала, значит, можно продолжить разговор на эту тему. Дунстан не мог припомнить, чтобы когда-либо беседовал, лежа в постели с полуобнаженной женщиной, но теперь ему начинало это нравиться.
— Я придумала неприятный запах специально для лорда Джона. Для этого использовала соответствующие снадобья.
Где-то в глубине сознания Дунстана зазвенели тревожные колокольчики. Не следовало забывать, что он имел дело с необычной женщиной. Она была искушенной, умной, необычайно проницательной, ее семейство славилось не только своим богатством и властью, но и необычными, сверхъестественными способностями. И кто знает, к чему это может привести?
— Ты придумала духи, только для лорда Джона?
Лейла поцеловала чувствительное место за ухом Дунстана, а затем стала поигрывать языком с его ухом, проверяя на прочность его напускное равнодушие к своей персоне.
Вот, значит, как она исполняет данное обещание не совращать его, хотя, справедливости ради, следует отметить, что он первым начал эту игру. Как можно здраво мыслить рядом с такой женщиной и не позволить себе немного больше?
— Именно этим я и занимаюсь — создаю духи, — просто ответила она. — Поэтому и хочу сад. У меня хорошее чутье на запахи, с которыми я ассоциирую людей.
Вероятнее всего, у нее чутье на неприятности. Рука Дунстана непроизвольно ласкала ее груди, но предупреждающий сигнал звенел все громче, и он сосредоточился на ее объяснениях.
Лейла тихо рассмеялась.
— Как, например, тебя. От тебя исходят все самые лучшие ароматы на земле. Я сделала мыло специально для тебя.
Мыло, от которого он никак не мог избавиться. Дунстан решительно отодвинул Лейлу подальше от себя, чтобы сосредоточиться.
— Ты заколдовываешь свои духи?
— Ничего я не заколдовываю, — нетерпеливо ответила она. — В отличие от остальной части моего семейства у меня нет никаких сверхъестественных способностей. Я абсолютно бездарна.
Прозвучавшая в ее словах боль застала его врасплох. Уж эту женщину точно нельзя было назвать бездарной.
— Никогда не слышал о Малколм, которая не обладает какой-нибудь сверхъестественной властью, — заметил он.
Она шлепнула его по руке. Дунстан подумал, что зря он это
— У меня отличное чутье на запахи. Это — мой талант, но в нем нет ничего сверхъестественного. Французские парфюмеры специально ищут людей с такими способностями. — Она приподнялась и облокотилась на подушке, черные завитки рассыпались по обнаженным плечам и груди. Пробежав пальцами вверх и вниз по его груди, Лейла старалась отвлечь его от разговоров и заняться другим.
Дунстан мог бы поддаться на искушение, но его очень заинтересовали события, произошедшие с ней.
— Ты придумала духи для лорда Джона и благодаря видению постигла то, что скрывается за его приветливой внешностью, — с непреклонной уверенностью подытожил Дунстан: — Запах твоего мыла преследует меня, словно преданный щенок. Какую правду обо мне это тебе открыло?
Ее пальцы замерли, и она внимательно посмотрела, изучая его лицо при искусственном освещении. Глаза Лейлы не были такими голубыми, как у ее сестер, а сияли темно-синим огнем и казались почти черными в этом свете. Бархатные ресницы окружали их, и у Дунстана промелькнула нелепая мысль, что она всегда должна носить бархат. Он подходил ей — богатый и чувственный.
— Мое мыло пахнет страстью? — насмешливо спросила она.
— Не думаю, скорее всего, его запах отражает мое опасение и предубеждение. — Он ответил на свой собственный вопрос, следуя логике. — Я боялся, что убил Силию, боялся, что весь мир отверг меня, и ненавидел общество за это.
— Мое мыло выявило твои опасения и предрассудки, — усмехнулась она. — И именно поэтому ты пришел сюда сегодня вечером? Ты больше не боишься, что убил Силию?! Боже мой, неужели мое мыло настолько чудодейственно, что смогло убедить могущественного Ивеса в том, что он не глупец?
Дунстан громко рассмеялся над ее легкой издевкой, но в ее тираде он явно чувствовал неуверенность в себе. Так как он сам постоянно сомневался в последнее время, то не имел никакого опыта, как ее успокоить.
— Я думаю, что нужно еще поэкспериментировать, — ответил он, пытаясь сохранить способность думать, в то время как она касалась его своими наманикюренными пальчиками. — Совсем не характерно для лорда Джона терять самообладание перед женщиной, за которой он пытается ухаживать.
Лейла перестала его мучить, откинулась на подушку и уставилась на полог кровати.
— Мужчины совершают глупые поступки. Вот, например, взять тебя. Я лежу здесь в полном твоем распоряжении, а ты просто разглагольствуешь.
Дунстан усмехнулся и наклонился поцеловать ее подбородок, смакуя пробежавшую по ней дрожь желания.
В ответ она вытащила его рубашку из бриджей и запустила под нее руки. Он должен был либо сейчас же встать с кровати, либо подчиниться требованию леди.
Учитывая различия в их положении, Дунстан пытался избегать встреч с Лейлой после первой близости. Сейчас ее желание не казалось ему настолько глупым. Растениям необходимы и солнце и дождь, чтобы расти. Возможно, чтобы найти убийцу Силии или открыть источник силы Малколм, необходим союз агронома и ведьмы. Они — как две стороны монеты, что создает единое целое.