Магия туманов

Два мира за туманом. Третий мир наш, но существует еще один.

Он заколдован, и у него есть план. Наш мир даже не догадывается, что находится под постоянной угрозой исчезновения.

На стороне мира людей стоят волшебники.

Но, по стечению обстоятельств, на них наложено проклятие, которое внесло раскол между волшебниками и волшебницами, и по этой причине они медленно, но верно вымирают. Но не все еще потеряно. Все силы брошены на поиски

детей с волшебным дыханием, чтобы пополнить и продолжить свой род.

Грозящее миру людей зло было низвергнуто волшебниками, и сжато в линию нулевого меридиана Гринвич. Но враждебный мир не дремлет, не оставляя попыток отвоеваться. И ему это удалось. И только волшебники способны противостоять угрозе, и вновь возродить мир людей.

Его глаза слезились, легкие вздымались, как кузнечные мехи. Дышать было нечем. Резь в глазах позволяла лишь рассмотреть смутно знакомые силуэты.

Он бросился вниз, в мутный смог гниюще – зеленого цвета. Там была жизнь, там была возможность существовать.

Сладкоголосый дверной колокольчик маленькой, но очень прославленной на весь Лондон кондитерской, возвестил о приходе нового посетителя.

К слову сказать, к новым посетителям он, как раз, и не относился. Привычно проходя мимо магазинчика на Мэйфеа, * (Мэйфеа – район в центральном Лондоне, является торговым районом с множеством магазинов, ресторанов и отелей. Центром общественной жизни района можно назвать площадь Пикадилли, которая соседствует с районом Сохо) его начищенные до зеркального блеска черные туфли большого размера замедлили свой ход, и строго под углом в 90 градусов повернули в сторону дверей приятного и любимого всеми заведения.

В это прохладное, пасмурное утро необычайно густой, похожий на взбитые сливки туман окутал и накрыл собой не так давно пробудившийся город.

Хмыкнув, посетитель на ощупь определил, где находится дверь, взялся за ручку, и приоткрыл ее. Знакомый звон колокольчика обрадовал его, как ребенка. Мысленно похвалив себя за то, что попал именно туда, куда нужно, он протиснулся в дверной проем, запустив вслед за собой небольшую порцию серого тумана, который тут же растаял.

Сэмюель Свен, продавец и директор в одном лице, объедительных и пальчикопроглотительных пирожных и незабываемых, за уши не оттянешь каких вкусных, обжористых конфет, отвлекшись от витрины, поднял на только что вошедшего посетителя добрые, близорукие глаза.

В дверях стоял собственной персоной, в полицейской форме констебль* (констебль – низший полицейский чин в Великобритании) – видный мужчина, очень крупного телосложения, большой любитель сладкого, и стыдливо пытающийся скрыть эту невинную слабость. Судя по его возрасту, он достиг пика своей карьеры, и по сему, продвижение по службе ему уже не грозило.

Кому как не Сэмюэлю, было хорошо известно, с какой частотой поступали заказы тортиков, пирожных и сладких булочек на домашний адрес обычного полицейского, Томаса Фэдиша, не считая его ежедневных визитов попить чайку.

– Ну и погодка сегодня! – вместо приветствия

пожаловался он. – Туман – это одни неприятности! Того и гляди: аварии, наезды. В лучшем случае – сломанные конечности потерпевших. Как говорится, жди беды!

– Доброе утро, мистер Фэдиш! Вам как всегда, чай с молоком? – в ответ любезно поинтересовался мистер Свен.

Полицейский, обладающий простодушным, в меру заносчивым характером, улыбнулся.

Мистер «большие амбиции» – так шутливо называла его местная публика и детвора за выдающиеся, старомодные усы, и внушительную комплекцию здорового тела.

Вот и сейчас его рыжие усы ощетинились, растопырившись в разные стороны, покрасневшие ноздри набухли, и как два маленьких насосика, всасывали сладостный, многообещающий аромат любимой кондитерской.

Заинтересованный взгляд констебля скользил по витрине, и конечно, там было на что посмотреть.

Выставленные на подносах пирамидки трюфелей в золотых, серебряных и разноцветных обертках, шоколадные конфеты с орешками, миндалем, и арахисом, леденцы и помадки, разного вида и формы шоколад, нежнейший бисквит, воздушные слойки и широкое разнообразие тортиков и тортов, и невиданный ассортимент мороженого, зазывали сладкоежек отведать сладкий мир вкусняшек.

Наконец, он оторвался от витрины и внимательнейшим образом рассмотрел немногочисленных посетителей, решивших с утра, перед работой зарядиться пирожным, с крепким кофе или чаем.

Закончив осмотр кондитерской, констебль остановил свой взгляд на молодом кассире. Он поприветствовал его профессиональной улыбкой, с пожеланием доброго утра.

Мистер Фэдиш снял фирменную фуражку, вытащил из кармана брюк клетчатый платок, и промокнул им вспотевший лоб и короткий затылок.

– Да… и как в такой густой туман кого-то можно разглядеть?! Игнорируя предложение мистера Свена, он посмотрел на него, и так и не дождавшись какой-нибудь реплики от продавца, серьезным и строгим тоном добавил:

– Ходят слухи, у вас здесь «нелегалы» * работают?! (Нелегалы – нелегальные эмигранты – люди, мигрировавшие с нарушением миграционного законодательства).

Мистер Свен удивленно вскинул кустистые брови, и длинным указательным пальцем подтянул к глазам съехавшие на кончик носа очки в круглой оправе.

– Что вы, как можно? – обиженным тоном произнес он, – вы прекрасно знаете всех моих работников! Ох, ну и дела! – вздохнул продавец и директор в одном лице.

– Мистер Флеминг – бухгалтер, мистер Литтл – кассир – истинные англичане, как и я, родились в Лондоне.

Что касается других моих работников, все как один, являются подданными ее величества, и гражданами Великобритании!

– Не знаю, не знаю… – неуверенно ответил мистер Фэдиш, – поступила информация, что у вас, здесь, целый цех незарегистрированных беженцев.

– И откуда пришла такая информация? – возмутился мистер Свен.

Констебль снова вытащил влажный платок, и вытер проступивший на невысоком лбу крупные бусины пота. Лицо его покрылось красными пятнами, и будто стыдясь своей навязчивости и нелицеприятной роли, он опустил глаза в пол, и шаркнул ботинком.