Магия судьбы
Шрифт:
Я извернулся, пытаясь не сводить с нее глаз, но мой отец продолжал толкать проклятую кровать дальше.
«Ты лучше не тронь ни волоска на голове этой девочки», — прорычал я, теряя остатки самообладания. «Что вы с ней делаете? Отпустите ее, старик. Она всего лишь ребенок!»
Его глубокий смех был единственным ответом, когда он вкатил меня через двойные двери. В центре огромной комнаты был прозрачный загон, и мы направлялись именно туда. Несколько человек в белых халатах слонялись вокруг, некоторые с ноутбуками и блокнотами. Большинство из них смотрели на меня с нетерпеливыми
Кровать закатили в загон, и через несколько мгновений наручники, удерживающие меня, упали с лязгом. Я не медлил, спрыгивая с кровати и бросаясь туда, где должен был быть мой отец. Конечно, трус был снаружи стекла, с самодовольным видом.
«Какого хрена это?» — взревел я, кружась, пытаясь понять, зачем я здесь. Кроме кровати, здесь ничего не было в этой прозрачной коробке.
«Приведите его», — рявкнул мой отец кому-то, и мой взгляд метнулся к дверям, где двое крупных мужчин волокли человека за руки.
Паника сжала мое сердце, когда я узнал эту кудрявую голову темных волос, этот разворот плеч.
«Нет!» — взревел я. «Руки прочь от него! Фишер!»
Фиш не ответил, и все его тело обвисло, когда они положили его на стальной хирургический стол. Мои кулаки бешено забарабанили по стеклу, но это ничего не изменило.
«Ты вызываешь у меня тошноту, — с отвращением произнес мой отец, и в его глазах читалось отвращение. — Я всегда знал, что между вами двоими что-то было. Это кончается сейчас».
«Не трогайте его!» — закричал я, когда один из мужчин в лабораторном халате начал брать разные хирургические инструменты.
«Ты принимаешь его член, как маленькая сучка? Меня это не удивляет — ты всегда им и был».
Я не мог сосредоточиться, не мог осмыслить слова отца из-за того, как громко теперь билось мое сердце в ушах. Когда тот мертвец, держащий скальпель, сделал свой первый надрез, мое зрение обострилось. При втором надрезе из моей груди вырвался нечеловеческий рев, и я полностью превратился в свою драконью форму. Эти ублюдки за это заплатят.
Они продолжали резать его. Кровь стекала по столу, а Фишер лежал неподвижно, как труп. Огонь вырвался из моей огромной пасти, когда я попытался уничтожить проклятую клетку, в которой находился. Она была магически усилена чем-то. Мой огонь, когти, зубы, грубая сила — ничто не помогало.
Хирург наконец прекратил свое кромсание. «Очистите его. Отведите обратно в камеру. Приведите следующего».
Двое крупных мужчин, которые втащили Фишера, подошли и вынесли его из комнаты. Я запомнил лица каждого из них. Их смерть была предрешена.
«Отпустите меня!»
О боги. Нет. Пожалуйста, нет...
«Слоан! Они причинят мне боль, пожалуйста, помоги мне!» — закричала Рыжая, ее глаза бешено метались по комнате. Двое новых мужчин тащили ее к столу, пока хирург готовил ремни. Вернувшись в человеческую форму, я с силой ударил кулаками о стену.
«Рыжая! Мне так жаль, мне жаль», — взревел
«Знаешь что, сын? Нам нужны дети. Демоны. Драконы. И те, и другие. И мы их получим».
Мое горло сжалось, когда одежду Рыжей разрезали. Черт. ЧЕРТ. Я не могу. Я не могу ее спасти.
«Папа, — хрипло прошептал я, делая последнюю попытку. — Пожалуйста, не делай этого. Я умоляю тебя».
Он приподнял бровь и поднял руку, останавливая своих людей, окруживших мою женщину. Он уставился мне в глаза, и я покачнулся на ногах, внезапно чувствуя истощение от отсутствия еды и прилива адреналина.
«Это, — он указал на меня, — именно та причина, по которой это должно быть сделано. Ты слаб». Он посмотрел на своих людей. «Делайте».
В мгновение ока я снова стал драконом. Мое тело снова и снова врезалось в стены, пока крики агонии Рыжей наполняли комнату. Боль взрывалась повсюду, сила моих попыток прорвать ограждение была достаточной, чтобы раздавить мои собственные кости.
С последним рывком и всей моей силой я бросился на стену так сильно, что мое зрение поплыло, и я отшатнулся. Я попытался прояснить голову, но движение лишило меня равновесия, и все почернело, когда я рухнул на землю.
Последнее, что я слышал, был крик моего имени. Мольба и проклятие.
Глава 5. Фишер
Дни тянулись бесконечно. Каждую свободную минуту я пытался связаться со Слоаном. Ничего не работало. Мы даже попробовали то, что использовали для связи с Каем, с добавлением магии остальных в круге силы, и все равно ничего.
Все были измотаны и на взводе. Сейдж в особенности была настоящим удовольствием. Мэйвен к этому моменту официально пропал; он никогда раньше не исчезал так надолго, так что это было дополнительным стрессом. Я понимал, действительно. Это была эмоционально заряженная ситуация, и у каждого есть свой предел. Не помогало и то, что Миранда до сих пор ни с кем толком не разговаривала. Хол сказал, что она просто как будто отключилась. Я надеялся, что она позволит нам заскочить, и, возможно, я смогу немного облегчить ее боль. Даже если минимально, это дало бы ее разуму передышку.
Я снова и снова переживал тот момент со Слоаном перед его отъездом. Я, блядь, говорил ему не делать этого — и вот что случилось. Я был в бешенстве на него, этого упрямого придурка. Потом я думал о том, что он ранен или его пытают, и беспокойство сжимало мои легкие, дыхание становилось тяжелым и прерывистым.
«Давай еще раз», — прорычал Фарис. Он был неутомим в своих тренировках. Его общие знания магии были инстинктивными, как и для любого сверхъестественного существа. По крайней мере, это работало в его пользу. Минус был в том, что мы все учились владеть магией с детства. Мы не обретали свои истинные стихии до подросткового возраста, но изучение заклинаний, создание простых настоек и вся прочая магическая академическая база были вбиты в нас с рождения. Хотя Фарис был внутри меня всю мою жизнь, видя все, что видел я, у него никогда не было возможности физически практиковать магию до сих пор.