Магия страсти
Шрифт:
– Думаю, это Латобиус, бог гор и неба, предрек уничтожение Блад-Рока. Он бог и чародей и часто огорчается из-за злодеяний остальных богов. Он будет вне себя от горя, если принц Иган погибнет.
Она оглядела себя.
– Смотри, мой пояс из чистого золота, а волосы стали длиннее.
– Ты настоящая принцесса! – спокойно ответил Николас, словно смирившись с происходящим. Но в глубине души он знал, что не может позволить Розалинде измениться.
Под ногами послышался тихий шорох, и Николас, схватив жену за руку, посмотрел вниз.
Николас, сам не зная почему, поднял ветку, подошел к дереву и осторожно прижал ее к зияющей в стволе дыре. Ветка немедленно приросла. Он отступил, услышал довольный вздох, но почему-то не удивился.
– Я могущественный целитель деревьев! – крикнул он Розалинде. – Мне не нужны ни игла, ни нитка.
– Потому что ты чародей, – деловито ответила она и, подойдя, коснулась ветки. Ветка держалась надежно, и Розалинда кивнула.
Слева раздался громкий, похожий на выстрел звук. Спрятав Розалинду за спиной, он обернулся.
Глава 47
Непонятные звуки становились все громче.
– Немедленно прекрати этот чертов шум! – завопил Николас, вскинув голову. – Никого ты этим не напугаешь! Прекрати, пока я не вышел из себя.
Почти тут же наступила тишина.
– Это был дракон, – решил Николас. – Я не потерплю подобных глупостей!
Голос его звучал холодно и повелительно. Теперь он тоже выглядел по-другому: длинные волосы обрамляли суровое лицо. Словом, настоящий, древний воин. Черный плащ куда-то подевался. Теперь на нем были черные узкие брюки, белая рубашка с широкими рукавами и черные сапоги до колен. Он казался опасным и готовым на все.
Розалинда робко коснулась его плеча.
– Разумеется, – отмахнулся он. – Именно таким я должен быть в Пейле. Ты ведь тоже стала иной.
Возможно… так и должно быть. А может, это просто иллюзия, о чем и предупреждал Саримунд.
– Ты похож на воина.
– Мы спросим Саримунда обо всех случившихся с нами изменениях, если этот ничтожный писака покажется.
Похоже, эти перемены совсем его не беспокоили.
– Не волнуйся, – продолжал он, – мы разберемся, в чем тут дело. Сначала необходимо найти красного лазиса.
Обернувшись, они увидели великолепное создание, такое же красное, как кровавые луны, с блестящей шкурой, толстыми ногами, широкой спиной и длинной, грациозной шеей: нечто вроде гибрида шотландского пони и арабского скакуна. На узкой морде сверкали огромные серые, наполненные светом глаза, обрамленные невероятно длинными ресницами. Красный лазис молча смотрел на них.
– Ты Бифрост? – спросил Николас, прижимая к себе Розалинду.
Лазис наклонил голову.
– Самый старый лазис в Пейле?
Да, это я.
Любуйтесь, друзья. Здесь нет никого старше меня, – пропел ангельский голос.
Снова дурацкие
– Не такие уж это плохие рифмы, – обиделся Бифрост. – Да-да, я читаю ваши мысли. Вы очень уж суровы. Сочинять стихи трудно. Давайте тогда изъясняться прозой.
– Саримунд писал, что ты защитишь нас от тайбера. Но когда мы оказались в Пейле, тебя здесь не было, – сказал Николас.
Бифрост грустно кивнул:
– Я единственный красный лазис, оставшийся в Пейле. Мою подругу убила лунная буря.
Николас вопросительно вскинул брови.
– Бури случаются, время от времени, когда на небо восходят три полных кроваво-красных луны. Каждую тысячу лет или около того начинается буря, и луны сталкиваются, издавая жуткий скрежет. На землю начинают падать гигантские огненные, отливающие красным блеском копья. На этот раз одно копье, к моей неутихающей скорби, убило мою подругу. Теперь я остался совсем один. Однако тайбер про это не знает.
Один раз в тысячу лет?!
– Когда это случилось? – спросила Розалинда.
– Возможно, во время последнего полнолуния, хотя, если подумать хорошенько, сомневаюсь, чтобы это было правдой. Знаете, мои черные и бурые родственники – тупые, лишенные всякого воображения создания. Даже тайберы их не едят: утверждают, что они чересчур солоны. Но драконы Саллас-Понда говорят, что у них сладчайшее мясо. Правда, драконы мяса не едят, так что непонятно, откуда им это известно. А вот тайберы настолько глупы, что до сих пор не поняли, что я единственный оставшийся в Пейле лазис. Я пришел, дабы убедиться, что вы невредимы после схватки с Кландусом, сыном Тараниса, наглым избалованным баттелом. Но вы оба прекрасно держались.
– Что такое «баттел»? – полюбопытствовала Розалинда.
Красный лазис захлопал длинными ресницами:
– Баттел – это особенно мерзкое создание, вечно пытающееся казаться важнее и значительнее, чем есть на самом деле. Я сам бы убил дрянного юнца, не будь так охвачен скорбью.
Бифрост опустил голову и тяжко вздохнул. Розалинда и Николас сочувственно молчали. Наконец он снова поднял голову и уже более оживленно воскликнул:
– Скорее всего, господин мой, вы сделали ошибку, сказав Кландусу, что он не бог, хотя это правда. Дракон Саллас-Понда должен совершить немало великих дел, чтобы достичь божественного состояния.
– А кто решает, сделать дракона богом или нет? Что может быть выше божества? – допытывался Николас.
Бифрост снова захлопал ресницами, опустив голову с таким расчетом, чтобы они могли полюбоваться их поразительной длиной и густотой.
– Редко, крайне редко золотая скорлупа лопается, и оттуда выкатывается дракон, крошечный и мокрый, с прилипшими к телу крыльями. Он растет и взрослеет быстро, как физически, так и умственно, после чего ему предлагают выполнить определенные задания.
– Как Геркулесу в земной мифологии? – вмешалась Розалинда.