Магия страсти
Шрифт:
Розалинда улыбнулась старику, выглядевшему таким же древним, как сучковатая сосна, узловатые ветви которой терлись о стену второго этажа. Блок подошел к ней, оглядел и негромко ответил:
– Дело не в крысах и не в дымоходе. Старый граф вернулся, милорд. Нет, не подумайте, что он недоволен. Наоборот, счастлив, что вы женились и приехали сюда вместе с женой. Поскольку он никогда раньше не появлялся, предполагаю, что сделал это сейчас, когда вы вернулись домой вместе с леди Маунтджой. Мы слышали, как он поет во все горло, хохочет, натыкается на мебель как слепой, который не видит перед собой старый индийский сундук.
– Понятно, – вздохнул Николас, оглядывая Блока, выражение лица которого ничуть не изменилось. О волнении, которым был охвачен старик, говорило лишь легкое подергивание левого века. – Видимо, если дед поет при известии о моей женитьбе, значит, запоет еще громче, увидев леди Маунтджой.
– На его месте я бы так и сделал, – заверил Блок и, поклонившись, открыл в улыбке два ряда великолепных зубов. – Счастлив познакомиться, леди. Добро пожаловать в Уайверли-Чейз. Готов тоже спеть, если это вас порадует, леди. Вам нравятся задорные шотландские мелодии? Знаете, старый граф даже не поет шотландские песенки.
Розалинда приветливо улыбнулась, хотя никак не могла взять в толк, что здесь происходит. В доме поет призрак? Дед Николаса?
– Я с удовольствием послушаю ваше пение, Блок, – кивнула она и, заметив, что сорочка старика белее облака, а черный костюм отливает синеватым блеском, добавила: – Уилликом, наш лондонский дворецкий, всегда мечтал, чтобы его костюм блестел как у вас, но никогда не мог этого добиться. Может, вы напишете ему и объясните, как это делается?
– Я ничего для этого не делал, миледи, – удивился Блок. – Просто этот костюм так же древен, как мавританские изразцы в ванной. Он блестит от старости. Но мне так нравится любоваться этим блеском, что я отказался от новой одежды. Наша прачка умеет чистить ее так, что она сохраняет блеск. Но не тревожьтесь миледи: уверяю, что костюм не проеден молью.
– Спасибо, Блок. Я напишу Уилликому и посоветую отказываться от новой одежды. Так прачка не уволилась?
– Она и вторая прачка находятся слишком далеко от библиотеки, чтобы слышать, как буянит старый граф. Кухарка уверяет, что, пока кормит миссис Бейтс и Хлою фаршированными куриными шейками, они готовы всю оставшуюся жизнь стирать и гладить.
Но тут послышался глубокий мелодичный голос Питера Причарда:
– Старый граф несколько минут назад пел в библиотеке, милорд. В первой половине дня он, по-моему, читал. Если потрудитесь заверить его, что вы и ваша жена останетесь в доме, возможно, он покинет нас и отправится в горние выси.
– А вдруг именно возможность путешествия в ином направлении держит его на земле? – предположил Блок.
Розалинда в полном недоумении переводила взгляд с одного лица на другое.
– Что же он поет, мистер Причард? – поинтересовалась она.
– Дитти [5] , миледи. По крайней мере, именно что-то вроде этого может петь матрос, когда драит палубу.
Насколько было известно Николасу, дед в жизни не ступал на палубу корабля.
– А
– Простите, миледи, – с поклоном сказал Питер, – я Питер Причард, управляющий поместьем. Боюсь, я немного отвлекся и забыл о хороших манерах.
5
Короткая песенка, частушка
Еще бы! В доме резвится призрак!
– Да, последние несколько дней здесь все идет наперекосяк, – продолжал Питер. – С той самой минуты, как его светлость прислал письмо с сообщением о вашем приезде. Простите, миледи. Вы спросили, что читает старый граф. На полу рядом с его любимым креслом громоздятся горы книг. Та, что сверху, – трактат о чародеях, живущих в пещерах Булгара и избегающих всякого общения с людьми.
– Но если это так, – удивилась Розалинда, – непонятно, как можно писать о них трактат.
Николас рассмеялся. Розалинда взяла его за руку.
– Я хочу сопровождать его светлость в библиотеку и познакомиться с призраком моего нового дедушки.
Блок тяжко вздохнул.
– Какая удача, миледи, что вы оказались не высокочувствительной натурой. Учитывая появление нашего гостя, нервный припадок мог бы оказаться губительным для супружеского блаженства.
– Только не я, Блок. Я стойкая и мужественная, как сердце Ли По.
– А, вы про секретаря его светлости? Ли По рассказывает поразительные истории. А теперь пойдемте. Кухарка охладила бутылку французского шампанского из погреба старого графа и испекла вкуснейшие пирожные с крыжовником. Входите, миледи, я представлю вам горничную Мэриголд, ровесницу вашей молодой камеристки, которая отчего-то бледна и встревожена. Розалинда улыбнулась Матильде:
– Не бойтесь, Матильда, все будет хорошо.
Матильда кивнула с таким видом, словно твердо знала, что ничего уже не будет хорошо, но послушно потащилась за Розалиндой в огромный уродливый дом, от которого ее трясло. Хорошо еще, что мистер Ли По тоже здесь. Значит, никто, и ничто не причинит ей зла.
Посреди огромного холла с полом из черно-белых мраморных плиток стояла всего одна девушка в темном муслиновом платье и белом чепце. Заметив Николаса и Розалинду, она низко присела.
– Я Мэриголд. Моя мама любит ноготки, поэтому и назвала меня так.
– Мэриголд смеется, когда слышит пение старого графа, – пояснил Блок. – Или поет вместе с ним, в зависимости от настроения.
– Вот только танцевать под его песни не могу. Зато вместе у нас получается прекрасный дуэт, – заверила Мэриголд.
Розалинда улыбнулась девушке:
– А это Матильда. Покажите ей ее комнату, Мэриголд, и представьте кухарке, миссис Бейтс, Хлое и служанке.
– Служанку зовут миссис Суит, миледи. Она едва ходит, но все же может отполировать мебель до блеска.
Розалинда никогда не встречала служанок старше шестнадцати.
– Сколько же ей лет, Мэриголд?
– Она старше, чем моя мать. Во рту осталось всего три зуба, и это еще хорошо, иначе ей пришлось бы жевать деснами.
– Понятно. Проведите Матильду по дому, а потом приходите в мою комнату. Идите, и спасибо вам, Мэриголд.
– Да, миледи…
На этот раз реверанс был такой глубокий, что горничная едва не уселась на пол.
– Матильда! Какое чудесное имя. Обязательно спрошу ма, что она о нем думает.