Магия прорывается
Шрифт:
— Я прикажу ее починить, — сказал он.
В следующий раз они снова сломают ее.
— Все в порядке, — сказала я. — Это всего лишь дверь. Мы можем с таким же успехом вернуться в Крепость.
— Прости, — сказал он.
Я улыбнулась ему.
— Я знала, на что подписалась. — Он того стоил.
***
МЫ НЕ торопились. К тому времени, когда мы въехали во двор Крепости, ночь была в самом разгаре. Мы потащились вверх по лестнице, а Дерек тащился за нами, докладывая: тройное патрулирование,
Мы сразу же пошли в свои комнаты. Кэрран закрыл дверь. Я приземлилась на диван. За большим окном гостиной царила ночь, Атланта казалась далеким пятном более глубокой темноты, усеянным бледно-голубыми огнями фейри-фонарей.
Дом…
Дверь распахнулась. Барабас вошел внутрь, его лицо было серьезным, а взгляд слегка отстраненным, словно он смотрел на что-то далекое. Что-то было не так. Он всегда стучал.
— К вам посетитель, которого вы ждали, — сказал Барабас.
Он отступил в сторону и придержал дверь открытой. Вошел мужчина, закутанный в простой коричневый плащ с глубоким капюшоном. Барабас слегка поклонился, вышел и закрыл за собой дверь. Фигура откинула капюшон, открыв лицо моего отца.
Ну, почему я?
Кэрран направился к Роланду с горящими глазами.
Я проскочила между ними и остановила его своим телом.
— Остановись.
— Отойди, Кейт, — сказал Кэрран спокойным голосом.
Роланд улыбнулся.
— Я не желаю ничего плохого. Я просто пришел повидаться со своей дочкой. Нет зрителей, нет необходимости в каких-либо грандиозных жестах. Я просто хочу поговорить.
Я повернулась к нему спиной, чтобы посмотреть на лицо Кэррана.
— Пожалуйста, притормози. — Он, наконец, посмотрел на меня.
— Стой, — попросила я его.
Он сделал шаг назад, прислонился к дивану и скрестил руки на груди.
— Тронешь ее, и я прикончу тебя.
— Могу я присесть? — спросил меня Роланд.
Магия окутывала его, словно приглушенной мантией. Я все еще чувствовала ее, но сейчас он казался гораздо более человечным. Должно быть, это была его версия путешествия инкогнито. Никто ничего не поймет. Ага, точно.
Я села на диван.
— Конечно.
— Спасибо. — Он сел в мягкое кресло напротив меня.
Роланд прошел мимо наших утроенных патрулей, будто они ничего не значили, а затем заставил Барабаса впустить его. Все оборонительные сооружения, которые мы построили, все стены, ворота и защитные сооружения, означали, что мы бессильны. Он спокойно мог войти в Крепость в любое время. Он спокойно мог войти и сесть у кровати Джули, и я бы никогда об этом не узнала.
Лицо Кэррана стало бесстрастным. Он натянул на лицо маску Царя Зверей. Должно быть, он пришел к тому же выводу. Те маленькие иллюзии безопасности, которые у нас были, только что превратились в прах.
Роланд сел.
— Это хорошо оборудованная крепость. Внутри гораздо комфортнее, чем кажется снаружи.
Прекрасные картины у вас здесь вывешены. Не обращайте на меня внимания, я просто веду светскую беседу.
— Ты
— Нет. Я пришел поговорить, и если бы я причинил боль одному из ваших людей, вы бы со мной не стали разговаривать. — Роланд взглянул на рукоять меча, торчащую из-за моего плеча. — Ты навещала бабушку.
Я вытащила «Саррат» и показала ему. Он провел рукой по лезвию, его лицо было печальным.
— Лучше бы ты не ходила к ней. Она опасна.
Да, это так. Легенда гласила, что она убила моего дедушку. Учитывая все обстоятельства, он, вероятно, заслужил это.
— Это было не по моей воле.
— Это был неудачный поворот событий, — сказал он.
— Тебе не следовало вывозить ее кости из Персии. Она скучает по ней.
Роланд вздохнул.
— Сегодняшняя Персия непростое место. Старые силы пробуждаются: те, кто спал, те, кто был мертв или, возможно, не совсем мертв. Мишмар сейчас для нее самое безопасное место.
— Достаточно близкое, чтобы ты мог раздавить ее, если она попытается подняться?
— Вот именно.
Это был сюрреалистичный разговор.
— Как поживает дитя? — спросил Роланд.
Что?
— Девочка, чью кровь ты очистила. Как она?
Я наклонилась вперед.
— Оставь ее в покое. Не разговаривай с ней, не преследуй ее во снах, или, клянусь, я закончу то, что начала моя мать. Это был левый или правый глаз? Скажи мне, чтобы я знала, куда целиться.
— Левый. — Роланд постучал себя по щеке под левым глазом. — Ты так похожа на свою мать. Она тоже была свирепой.
— Ты убил ее.
— Да, — сказал он. — Не проходит и дня, чтобы я не оплакивал ее смерть.
— И ты пытался убить меня еще до рождения.
— Да.
— И ты послал своего военачальника выследить и убить человека, который вырастил меня.
— Да.
— А теперь ты хочешь поговорить.
Глаза Роланда потеплели.
— Я любил твою мать. Я так сильно любил твою мать, что, когда она захотела ребенка, я пообещал ей, что подарю ей такого ребенка, которого этот мир не видел уже тысячи лет. — Он потянулся и протянул руку.
Кэрран шагнул вперед.
Я вложила свою руку в ладонь Роланда, его прикосновение было теплым. Магия скользнула по моей коже.
— Я влил в тебя свою магию в день твоего зачатия.
Слова появились на моей руке, потемнели, а затем снова растаяли в ничто.
— Я начертал язык силы на твоем теле, когда ты была еще в утробе матери. Ты должна была стать моим главным достижением, моим подарком Калине. Я был влюблен и слеп. Потом я осознал, что создал. Твоя тетя была Пожирательницей городов, твоя бабушка была Бичом Вавилона, а ты… Ты должна была уничтожать народы. Если я бы оставил тебя в живых, если бы воспитал тебя с твоей матерью, с неистовостью Кали, твоя ярость поглотила бы все. Я пытался рассказать твоей матери. Я пытался объяснить, но она не хотела слушать. Ты была ее ребенком, ее драгоценным ребенком. Ты даже не родилась, а она так сильно тебя любила. Так что да. Я планировал убить тебя в утробе матери. Я планировал сделать это аккуратно.