Магия Наяд

Умнова Елена

— Прирожденный ловелас. Темный, Храмин!

Парень, гордый своей характеристикой, отправился к столам. В третий раз часть зала, по-видимому, светлая, разразилась аплодисментами.

— Аделаида Темнота.

Совсем маленькая, но очень эффектная девушка с рыжими кудрявыми волосами и быстрыми глазами подошла к столу и написала свое имя.

— Чудесный пример истиной ведьмы. Темная! Храмин!

Теперь аплодировала и свистела другая часть зала.

Алекса сильно волновалась. Она пыталась сосредоточиться и не забыть, что ей нужно написать

на пергаменте. А ее огромное воображение уже отправилось в свободное парение на тему: «Как Алекса опозорится». То она спотыкается и падает, то она пишет не то, что нужно, то ее вообще отправляют домой, так как по ошибке пригласили.

— Марьян Орэйн.

Ян округлил глаза, споткнулся и упал бы, если б его не поддержала профессор Мэтаре, и, в конце концов, подошел к столу, долго целился в чернильницу. Наконец, благополучно дописал свое имя и стал ждать

— Ха! Еще один Орэйн! Но и этот что-то не такой, как остальные. Похоже, появился физический дар в семье Орэйнов. Он телепат! Светлый, Ноумен!

За столом, где сидели браться Яна и Марианна, завозились, стали перешептываться и удивленно глядеть друг на друга.

— Александра Сильмэ! — сказала Афелия Мэтаре.

По всему залу пробежал вздох удивления, послышалось повторяемое шепотом имя, и тут же повисла тишина. Все желали видеть Александру Сильмэ. Алекса неуверенно шагнула вперед и подошла к столу. За спиной у нее тишина была мертвой. Все ждали, куда же поместят Александру, и когда же она повернется лицом. Алекса взяла перо и, слегка наклонившись (она была довольно высокой, и стол не совсем подходил для письма) и стала писать свое имя, спасибо шепоту остальных учеников, она его не забыла.

Лист был абсолютно чист. Как только она дописала последнюю завитушке буквы «Э», надпись исчезла, точнее, впиталась в пергамент. Алекса почувствовала панику.

«Что случилось? Что я сделала не так?»

Но тут пергамент зашевелился, и Алекса разобрала слова.

— Так, так, что у нас тут? Смела и умела, большой магический дар и весьма необычный, определенно необычный. Но вот твои склонности неопределенны, куда же тебя отправить? Ах, ну конечно! — пробормотал пергамент, так, чтобы слышала только Алекса, а потом добавил уже в голос. — Очень необычные способности. Сила мысли! Ноумен!

Тишина не прервалась, все ждали продолжения, все ждали, что пергамент назовет отделение, но он молчал.

— Отделение? Какое отделение? — наконец спросила профессор Мэтаре.

— Я не могу определить его! — резко сказал пергамент. — Она может выбрать сама. Ее судьба не определена. Ей повезло, или не повезло, больше чем другим.

Алекса опешила. Ей уже в третий раз сказали о неопределенности судьбы, и как все говорили, это хорошо. Но ей почему-то так не казалось. Она прошла к столу, за которым сидели Орэйны и Марианна, и присоединилась к ним. Теперь она хорошо видела стол преподавателей и могла рассмотреть всех своих будущих учителей. В самом центре сидел худощавый колдун с высоким лбом и большими залысинами, он доброжелательно

улыбался. На остальных учителях были черные или черные мантии, а на нем мантия переливалась то фиолетовым, то бежевым, то бордовым, то зеленым оттенком. И они как-то сочетались между собой, не мешая каждому выделяться. Видимо, это и был директор, Владимир Пересветов.

— Так ты на самом деле не знаешь, какое у тебя отделение? А я уж думал, ты надо мной издеваешься, — сказал ей Ян, рядом с которым она села.

— Ты Александра Сильмэ? — в один голос спросили близнецы Том и Тим.

— Да, я Алекса.

В это время Симеон Гордо, высокий парень с колючим взглядом и с чудесным чувством дозировки, отправился в Ромин на темное отделение.

— Ян, ты чего нам не сказал? — набросился на Яна Тим.

— Да я и сам тогда не знал, — стал оправдываться Марьян. — Я только в поезде узнал, когда Мишель зашел.

— Михаил-Георг Молви.

Пришла очередь Мишеля отправляться к столу. Мишель вздохнул поглубже и пошел.

— Увеличенная скорость перемещения в плоскости. Светлый! Ноумен! — вынес вердикт пергамент.

Раздались аплодисменты светлой части Колдумнеев, и Мишель сел рядом с Алексой.

— Здорово! Вы все попали в Ноумен! — обрадовалась Марианна. — Вам тут понравится. Тут классные ребята учатся.

— Да… братишка, — обратился Алик к Яну. — Не ожидал я от тебя такого прорыва. Физическая сила. Дорого бы я дал за нее.

— А что это значит? — спросила Алекса. Ее уже давно мучил этот вопрос.

Тут к очередному столу отправилась Бела М ишек со способностью понимать животных и птиц, сама чем-то смахивающая на голубя (волосы у нее голубые, как у Мальвины, и были уложены в аккуратное каре чуть ниже ушей), была светлой и отправилась в Храмин.

— Ну, у всех Орэйнов психическая сила, — объяснил Алик, еще непонятнее.

— В смысле мы там заумные, перемудренные или наоборот, — подмигнув, сообщил Том.

— Был один феноменальный глупец с материнской стороны, он придумал заклинание беспорядка, — привел пример Тим.

— А физическая сила, это возможность действовать на предметы, а не только размышлять о них, — обозначил Ян.

— Так вот у всех нас психическая сила, а у Яна, как сказал пергамент, физическая.

— А химической не бывает? — уточнила Алекса.

— Химическая — это у Р оминов. Они только зелья варить и могут, — ответила Марианна, так как братья Орэйны не поняли Алексиного вопроса.

— Ясно.

Тут Афанасий Домовой, растрепанный мальчишка в коротковатой мантии с немытой наружностью и со способность безошибочно распознавать яды на категории опасности, отправился в Ромин на темное отделение.

— Вениамин Плюющих.

Это был среднего роста парень с огромными часами на руке, оттопыренными ушами и большими квадратными очками на носу.

— Психический дар многословия. Светлое, Храмин!

— Надо же, я и не знала, что есть дар многословия, — поразилась Алекса.