Магия Мериты
Шрифт:
— Но коли так, острой необходимости в публикации вашей теории нет, не так ли?
— Как раз наоборот. Пусть это звучит нескромно, но до меня были только намеки, я впервые дал четкие формулировки. Скажем, закон всемирного тяготения описывался многими до Ньютона, но только его работа внесла завершающий штрих.
— Что-то я не припомню, чтобы Ньютон жаловался на невнимание со стороны современников.
— Он подтвердил теоретические выкладки прямыми экспериментами. Однако в моем случае поставить убедительные опыты с однозначной трактовкой результатов ой как не просто. Это вам не измерение, скажем, веса или объема. Понадобятся громадные средства. Мой соавтор, Меример, проявил чудеса изобретательности, придумывая
— Что ж, мне ясно ваше требование — публикация статьи в «Анналах», хотя ее полезность под вопросом. Я сделаю все, что смогу, и, естественно, сообщу вам результаты до… до свершения необратимых действий. Очень приятно было с вами познакомиться.
Рабочий настрой исчез. Илин пообедал и оставшееся время до выхода провалялся на диване.
Сердце екнуло в сладкой истоме, когда он оказался на улице. Точнее, однако, было бы назвать ее палубой. За всю жизнь он ни разу не ступал на настоящую землю — ту твердую основу, под которой принято понимать выступающую из мирового океана часть поверхности планеты Земля. Потомок народа, владевшего в незапамятные времена огромным массивом самого большого материка, родился на буровой платформе посреди ледового океана. Рос на искусственном острове, передвигавшемся по треугольнику «Гренландия — Бразилия — Шпицберген». Потом рукотворные острова объединили, образовав новый мегаполис посреди океана. Дали ему необычное имя — «Роза». Со временем «Роза», потеряв способность к перемещению, приткнулась к западной оконечности Африки в зоне тропического климата, чтобы тратить меньше энергии на жизнеобеспечение своего населения. Да и рост водорослей — главной основы для изготовления пищи — в тепле выше, следует лишь позаботиться о надлежащей циркуляции воды для насыщения ее кислородом.
Тропики, однако, не лучшее место для проживания человека, родившегося за полярным кругом. Илин никак не мог привыкнуть к влажной жаре. Раньше спасали кондиционеры. Сейчас их почти не включают, экономя электроэнергию. Предполагалось, что «Роза» будет черпать энергию ветра. С этим возобновляемым, экологически чистым источником, помнится, связывали большие надежды. Но оказалось, что и он не бесконечен. Если «забрать» много дуновений здесь, у западно-африканских берегов, то воздушные массы не смогут разогнаться над океаном, и без энергии окажется вся Южная Америка, а то нарушится и глобальная циркуляция атмосферы. Вот потому-то из более чем тысячи ветряков, размещенных по периметру «Розы», в лучшем случае работает с десяток.
Определением предельно допустимых квот на использование ветра занято специальное подразделение Метеорологической службы, но и без сложных расчетов Илин, как физик, чувствовал порочность самой идеи опоры на ветряные электростанции. Ясно ведь, что ветер зарождается из-за неравномерности нагрева солнцем земной поверхности — а разве может быть эффективным с точки зрения термодинамики преобразователь тепла в электричество?
Неподалеку от его жилища обосновался один из некинов, древний, заросший седыми волосами старик с черной, испещренной морскими ветрами и многими годами кожей. Илин как-то узнал его имя — Алнор — и порой перебрасывался с ним приветственными жестами через стекла оранжереи. Старик любил, застыв на много часов, разглядывать цветы. Как и все некины, Алнор довольствовался минимумом вещей — куском материи и переносным компьютерным пультом. Один из легендарных основателей их движения — утверждали, что, звали его Диогеном — пользовался туникой и плошкой для еды. Жилище ему заменяла бочка. Сейчас бочка не нужна — на «Розе» множество незанятых укромных местечек. Посуда тоже не нужна — всю пищу можно есть прямо из термосов. А без выхода в компьютерную сеть не проживешь.
Проходя мимо, Илин церемонно приподнял головной убор, получив взамен поклон
— Очень рад приглашению, — сказал Илин, расположившись в маленькой комнатушке Меримера, — но хотелось бы знать причину столь необычного приглашения.
— Я получил Извещение и решил устроить прощальный ужин. Распить бутылку вина, простоявшую у меня лет эдак сорок, не меньше.
— Знаешь, я тоже сегодня получил Извещение. Но это не повод для гульбы. Как я слышал, еще где-то месяц — не меньше — дается для завершения всех дел…
— Месяц? Не думаю. Ты что, новости вообще не смотришь? Я же рекомендовал тебе хотя бы раз в неделю переключаться на общий информационный канал. Горят угольные пласты Восточной Сибири — последнего стратегического резерва углеводородов. Новая экологическая катастрофа глобального масштаба.
— Как их смогли поджечь-то?
— Да кто их знает? Смогли — сдуру сделаешь и не такое. Так что никакого месяца у тебя нет. Я советую, не откладывая в долгий ящик, попрощаться с детьми, подумать о последнем желании.
— Я уже говорил с координатором. Еще удивился, помню, что так быстро он до меня добрался.
— Вот как? И что ты ему сказал?
Илин вкратце передал свой разговор с Ребом Еловым.
— Мысли у дураков сходятся, — сказал Меример, внимательно выслушав. — Я тоже имел разговор с этим молодым человеком. И высказал в общем-то аналогичную просьбу. Только, в отличие от тебя, у меня нет надежды, что главный результат моих научных изысканий будет надлежащим образом донесен до широкой общественности. Поэтому я попросил устроить мне встречу с Ортовером.
— Это еще кто такой?
— Я его вычислил. Это духовный наставник одной из религиозных сект, провозгласившей своей главной задачей поиск пути спасения человечества. Заметь: не само спасение, а только определение способа, как это сделать. Ортовер — псевдоним, настоящее его имя не известно. Мне удалось раскопать, что руководимая им организация обладает огромной мощью, но еще не знает, куда направить свою силу. Помаленьку балуется, впрочем, в правильном направлении — евгеника, парапсихология.
— Ты полагаешь, что сможешь его убедить?
— Да, надеюсь. У меня просто нет иного выбора. Официальные власти никогда не решатся на тот эксперимент, который я предлагаю.
— Ты имеешь в виду свою идею насчет сверхчеловека? Но ведь это потребует столько времени! При наилучшем отборе поколений десять-пятнадцать. Постоянный контроль… Нет, одной группке людей такое не под силу.
— Речь идет не о группке, а достаточно большой организации, сплоченной одной идеологией.
— Что ж, прости, но буду предельно откровенен. Я не верю, что ты сможешь его убедить. Даже у меня, твоего, я надеюсь, достаточно близкого товарища, проработавшего с тобой многие годы и, поверь, преклоняющегося перед твоим умом, даже у меня остаются сомнения. Затевать такой многолетний эксперимент, втягивать в него тысячи людей — для этого необходима полная убежденность.
— Или понимание, что иного не дано.
— Почему не дано? Если подтвердится моя теория, то человечество сможет освоить практически неисчерпаемый источник энергии, научится преодолевать галактические пространства. Получит возможность обосноваться на миллионах новых планет. Что еще нужно-то?
— По крайней мере успеть до надвигающегося хаоса собрать в кучку оставшиеся ресурсы и внедрить в практику твои теоретические изыски. Я поясню свою мысль, а пока давай выпьем, потому как разговор у нас предстоит долгий.