Магия любви

Касмасова Лилия

– Это мелочи.

Ведьма произнесла:

– Ты не понимаешь. Это любовь истинная, настоящая, вечная. Они будут встречаться через века, в последующих возрождениях.

– Да какое мне дело до последующих возрождений! – раздраженно рявкнул герцог. – Мне надо, чтобы они не встречались сейчас! Ничего не умеешь – так и скажи! – Он поднялся, чтобы уйти.

– Умею, – сказала ведьма и посмотрела на него сурово: – Я разлучу их. Я ударю, – она стукнула ребром ладони по столу, карты отлетели в стороны, – по мосту, который

связывает их.

– И что будет?

– Не знаю, что. Но сейчас они разлучатся. Это я тебе обещаю.

– Отлично.

– Но их будет притягивать друг к другу во всех жизнях и веках. Хотя связь между ними будет все больше истончаться. Через столетия мост станет тоненькой ниточкой. Любое препятствие им будет страшно. И нить, может быть, совсем порвется тогда… Но может быть, их сердца вспомнят…

– Плевать мне, что и где их сердца вспомнят! Колдуй давай.

Она покачала головой:

– Не здесь. Не сейчас. Ритуал сложный. Заплати мне деньги и уходи.

– Уж не надуть ли ты меня решила?

Ясные глаза посмотрели на него спокойно:

– Твой выбор, герцог.

– Черт с тобой. – Герцог отстегнул кошель и бросил его на стол. – Этого достаточно, я полагаю?

– Для меня – да.

– А что – я должен заплатить кому-то еще?

– Не понимаешь, герцог? Ты идешь против стихии. Возможно, тебе придется отдать многое за это.

– Что, интересно? – усмехнулся герцог. – Еще деньги?

Ясные глаза всмотрелись в него пристально и холодно. Ведьма произнесла медленно:

– А может, все состояние? Титул? Земли? Жизнь?.. Или всего лишь… честь?

Герцог побледнел, его пробрала дрожь.

– Что за шутки! – крикнул он.

Она засмеялась:

– Ты можешь отказаться.

– Делай, что обещала. – И герцог вышел на улицу. На свежий воздух.

Любовь, стихия, вечность! Сказочки. Ведь все наврала поди. А сопляк так и останется при принцессе. Нет, надо найти способ заслать этого выскочку куда-то. Или просто нанять убийц. Точно. Так будет гораздо проще. А то развел бабьи гаданья да колдовство!

На площади было шумно и людно – не протолкнуться. Горожане весело переговаривались в ожидании зрелища, обсуждали цены на хлеб и новые указы. “Луизетт” высилась над морем людских голов, как старая оконная рама.

Кто-то около Жан-Мишеля сказал:

– Смотрите-ка, герцог Андалузский.

Жан-Мишель обернулся: действительно, герцог Андалузский, на лошади, появился со стороны улицы Руайяль. Жан-Мишель пониже опустил капюшон, хотя вряд ли герцог мог бы узнать его в наряде простолюдина.

Лошадь герцога медленно продвигалась сквозь толпу. Толпа не расступалась, как расступилась бы раньше. Вместо этого люди по-свойски похлопывали по лошадиным бокам, приговаривая: “Хорошая лошадка!”, приветствовали всадника, хотя и не снимая шляп. Говорили:

– Хорошее утречко,

герцог.

– Теперь я не герцог! – объявил тот. – Теперь я такой же гражданин, как вы! Мы все равные!

Кто-то крикнул:

– Да здравствует герцог! Свобода, равенство, братство!

Несколько голосов подхватили слова.

Один горожанин, стоявший рядом с Жан-Мишелем, пробубнил:

– Ага, как же, такой же гражданин. Чегой-то у меня нет перстней с камнями и камзола из бархата!

– Ты бы их сразу в ближайшем кабаке и пропил! – сказала ему женщина – похоже, его жена.

Жан-Мишель отвлекся на разговор и не заметил, как к центру площади подъехала повозка. Он обернулся на дробь барабанов – барабанщики стояли перед помостом. А на помост ввели Софи со связанными за спиной руками.

Жан-Мишель узнал ярко-розовое платье. Но саму принцессу узнал не сразу – ее волосы были коротко подстрижены.

Недалеко от эшафота в руках какого-то простолюдина появился грязный и рваный флаг дофинов Франции, к древку был примотан кусок красной мантии с горностаевой подбивкой. Вчера, видимо, для смеха, корзина около гильотины была выстлана королевской мантией. И на нее свалилась отрубленная голова короля.

– Приветствуем принцессу! – крикнуло несколько голосов.

Толпа улюлюкала, пьяный голос горланил похабную песню.

Софи стояла, прикрыв глаза. По щекам ее текли слезы.

Жан-Мишель услышал шум справа. Это герцог пытался выбраться из толпы, но люди стояли слишком тесно, и он никак не мог заставить лошадь развернуться. Герцог был ужасно бледен, избегал глядеть в сторону эшафота и нервно дергал поводья.

– Мистер Крафт сделал мне предложение, – сообщила София, как только они с Майклом поздоровались.

– Да? Вот так новость… Прогуляемся вдоль набережной до Бэкингема?

– Хорошо.

Они направились к реке. День был редкий, солнечный, свет играл бликами на поверхности воды.

София повернула к Майклу серьезное лицо:

– Почему же ты не спрашиваешь, что я ему ответила?

– Нет, разумеется.

– Да, разумеется!

– Хм.

– И это все, что ты скажешь? Вообще-то принято поздравлять в таких случаях.

– Я думал, тебе хочется быть независимой женщиной.

– Ну и что? – пожала плечами София. – Быть независимой – это не значит быть одинокой. Ты думал, суфражистки предпочитают одиночество?

– Ну не знаю… – неуверенно пробормотал Майкл.

– Мы просто хотим быть равными мужчинам. И Говард, кстати, поддерживает меня в этом. Я продолжу учебу, причем в более комфортных условиях. Он готов оплачивать частные уроки с лучшими профессорами!

– Он просто желает держать тебя дома, под присмотром, – пробубнил Майкл. – Он не хочет, чтобы ты была самостоятельна, посещала высшую школу, общалась со студентами…