Магия Луны
Шрифт:
Гнев и обида захлестнули Викторию. Все происходящее было глупым, бессмысленным, несправедливым.
— Не смей так говорить о моей матери! В нелепых обвинениях Дамьена нет ни слова правды! И если ты ему веришь, значит, ты просто осел! — уже не владея собой, выкрикнула она.
Злая улыбка скользнула по искаженному лицу Дэвида. Он молча подошел к своей лошади и вскочил в седло. Затем, пристально глядя на нее сверху вниз, он язвительно спросил:
— Значит, ты продолжаешь утверждать, что все это ложь, Виктория? Тогда, будь добра, объясни, почему же ты все-таки решила выйти за меня замуж? Ведь причина здесь не в любви, не так ли?
Виктория
— Я хотела, чтобы ты защитил меня от него.
— Почему? Он что, устал от тебя? Или обо всем узнала Элен и решила выгнать тебя из Драго-Холла? Ты беременна?
— Да нет же! — закричала Виктория. — Я вообще ничего плохого не сделала! Во всем виноват Дамьен.
— Ну все, прощай, Виктория, — с пафосом воскликнул он, — если только… Впрочем, нет, черт побери, поищи себе другого безмозглого идиота.
Он вонзил шпоры в бока ни в чем не повинного мерина и вскоре скрылся из виду.
Итак, все рухнуло. Дэвид ей не поверил. Стоя у развалин только что рухнувшего замка своих самых радужных надежд, Виктория напряженно размышляла. Больше ей не на кого надеяться, ни одна душа на всем белом свете не придет ей на помощь. В будущем рассчитывать можно только на себя. Чувство одиночества, охватившее девушку, было настолько острым, что она даже не сразу заметила, что Дамарис уже не кормит уток, а стоит рядом с ней, хнычет, дергает ее за рукав:
— Тори, Тори, ты что, не слышишь? Я же пить хочу! С трудом вернувшись к действительности, Виктория взяла девочку за руку и медленно повела ее к стоящей неподалеку корзине с едой. А совсем рядом с ними зеленый пруд как будто специально для нее распахнул свои объятия. Его темная спокойная вода звала, манила к себе… Правда, там было очень мелко. Подумав об этом, Виктория рассмеялась.
— Почему ты смеешься, Тори? — полюбопытствовала девочка.
— Смеюсь? Разве я смеялась? Знаешь, малышка, наверное, мне просто ничего другого не остается делать.
Глава 3
Легко, быть храбрым на безопасном расстоянии.
Выйдя из тенистой кленовой аллеи к ярко освещенному дому, Виктория инстинктивно сжала кулаки. Из открытых в тепло сентябрьской ночи окон лился свет, доносились звуки музыки, обрывки разговоров. Там были прекрасные женщины в сверкающих туалетах и элегантные мужчины, ощущался аромат дорогих духов и слышался беззаботный смех. И где-то среди этого искрящегося веселья был Дамьен. Что ж, по крайней мере пока не кончится бал, она может чувствовать себя в безопасности. Почему же так несправедливо устроен мир? Ее мучитель сейчас танцует и веселится, пьет изысканные вина и нашептывает комплименты женщинам, зная, что несколько часов назад своей гнусной ложью он разрушил ее будущее, уничтожил надежды на спокойную счастливую жизнь. А она, ни разу в жизни не совершившая дурного поступка, вынуждена прятаться и изворачиваться в поисках хоть какого-нибудь выхода.
Двумя часами ранее Виктория передала сонную девочку Нэнни Блэк и наконец осталась одна. Прислонившись к стене, она смотрела на висящий прямо перед ней портрет
— Итак, наша маленькая Виктория, кажется, не собирается разделить общее веселье? — с торжествующей усмешкой спросил он.
Виктория знала, что ей необходимо ценой невероятного усилия если не усмирить свой страх перед ним, то хотя бы попытаться его скрыть. Если он заметит ее страх, то, как подсказывает ей инстинкт, она погибнет.
— Нет, — ответила она, стараясь сохранить спокойствие, — я не пойду.
— Держу пари, Эстербриджа мы сегодня тоже не увидим.
Жестокий и наглый тон Дамьена заставил Викторию окончательно потерять самообладание.
— Ты лживый ублюдок! — с отвращением воскликнула она. — Как только земля носит такого бессовестного негодяя?!
Дамьен крепко сжал ее плечи. Девушка попыталась вырваться, но не сумела. Он прижал ее к стене, подошел так близко, что она почувствовала на своем разгоряченном лице его дыхание.
— Не стоит убегать, малютка, — процедил он, наслаждаясь ее испугом. — С твоей ногой это довольно затруднительно. И перестань упрямиться, милая. Мне это начинает надоедать. А что касается Эстербриджа, то, признаюсь, у меня была с ним краткая беседа. Не буду скрывать, что мысль о том, что этот кривоногий хлюпик первый уложит тебя в постель, разденет, начнет ласкать и целовать твое обнаженное тело, была мне невыносима. Но уверяю тебя, он — ничтожество. Ты мне еще потом сама спасибо скажешь.
Виктория не успела ничего ответить, потому что в этот момент Дамьен крепко прижал ее к себе и жадно приник к ее рту своими горячими губами. Она почувствовала, как его язык пытается раздвинуть ее губы, и сжала их поплотнее.
К ее немалому удивлению, он не проявил особой настойчивости, но теперь его взгляд выражал неприкрытую угрозу.
— Если ты опять закроешь от меня дверь сегодня ночью, Виктория, тебе придется горько пожалеть.
— Ты солгал Дэвиду! — возмущенно воскликнула она. — Ты наговорил ему гадостей о моей матери!
— Совершенно верно, — последовал невозмутимый ответ.
— Господь свидетель, как я тебя ненавижу, Дамьен! Клянусь, ты никогда до меня не дотронешься!
— Я уже дотрагиваюсь до тебя, моя радость. — Его требовательные руки блуждали по ее трепещущему телу, нашли и больно сжали груди.
— Виктория, ты такая юная, невинная, соблазнительная, ты сводишь меня с ума. — Его дыхание участилось.
Она с громким криком отпрянула в сторону. От неожиданности Дамьен выпустил ее из рук. Он внезапно почувствовал такое сильное желание, что сам был потрясен. Он легко мог представить ее обнаженной в постели, так же яростно сопротивляющейся на смятых простынях. Ее упрямство волновало, возбуждало. Ни одна женщина так не действовала на него. Разумеется, в конечном счете она подчинится, иначе и быть не может, и это даст ему очень приятное ощущение одержанной победы.