Магия губит
Шрифт:
— Шейн — придурок. Однажды я возвращалась с работы, лил сильный дождь, да так что я почти ничего не видела. Он бегал там со своим рюкзаком. Я спросила его, зачем. А он ответил, что у него сегодня выходной, и он тренируется, чтобы улучшить свое время на двадцать секунд, хочет набрать хотя бы триста очков по шкале физической подготовки. У него нет собственного мозга — он открывает рот, а выходит лишь свод правил Ордена.
В реальном бою лишние двадцать секунд ему не помогут. Я могла бы убить его за одну. Шейну не хватало хищного инстинкта, превращающего хорошо обученного человека в убийцу. Он рассматривал каждый бой как турнирный матч, в котором кто-то в конце подсчитывал очки.
Андреа скрестила руки.
— Дело не в Шейне. Мне плевать на Шейна. Это просто стало последней каплей. Так или иначе. После слушания мы с Гренделем отсиживались в моем доме еще пару недель, зализывая раны, но я не могу вечно прятаться в своей норе. Ну, и разговоры с мохнатой мордой особо не помогали. Кроме того, он жует вещи, которые ему противопоказаны, вроде ковриков и сантехники. Он прогрыз дыру в полу моей кухни. На абсолютно ровной поверхности.
— Меня это не удивляет.
Две одиночки: она и чудовищно-здоровенный вонючий пудель, прячущиеся в квартире. Ни гостей, ни друзей, никого. Она просто сидела там одна в собственном несчастье, слишком гордая, чтобы поделиться этим с кем-нибудь еще. Похоже на то, как поступила бы я. За исключением того, что сейчас, когда я шла домой, меня там кто-то ждал, и этот кто-то вывернул бы город наизнанку, если бы я опоздала более чем на пару часов. Но у Андреа никого не было. Даже Рафаэля, она очень осторожно избегала его имени.
— У меня есть книга по дрессировке собак, — сказала Андреа. — Там говорится, что Гренделю нужна умственная стимуляция, поэтому я пыталась его тренировать, но у меня закрались подозрения, что он может быть умственно отсталым. Я подумала, что, в конце концов, ты захочешь увидеть своего песика, так что, вот, мы здесь. Он, наверное, уже съел мою приборную панель.
Это если повезет. В противном случае, его стошнит на пол, а затем для пущего эффекта он еще помочится сверху. Я откинулась назад.
— Так что теперь?
Андреа резким, вынужденным движением пожала плечами. Голос ее по-прежнему оставался монотонным, как ни в чем не бывало.
— Не знаю. Орден предложил мне пенсию. Я сказала им засунуть это себе в задницу. Не пойми меня неправильно, я заслужила это, но не таким образом.
Я бы тоже не приняла.
— У меня есть кое-какие сбережения, поэтому мне не нужно искать работу прямо сейчас. Может, займусь рыбалкой. Полагаю, рано или поздно мне придется что-то найти, возможно, в правоохранительных органах. Только не сейчас. Они будут проводить проверку биографических данных, а я не хочу иметь с этим дело.
— А ты бы хотела поработать здесь со мной?
Андреа уставилась на меня.
— У нас нет клиентов, и зарплата — дерьмо.
Она продолжала молча смотреть. Сложно сказать, слышала ли она меня.
— Даже если бы бизнес процветал, я все равно не смогла бы себе позволить платить тебе столько, сколько ты на самом деле заслуживаешь. — Никакой реакции. — Но если ты не против сидеть в офисе, пить кофе с моторным маслом и трепаться со мной. .
Андреа закрыла лицо руками.
Вот, блин. И что мне теперь делать? Я должна сказать что-то, или лучше ничего не говорить?
Я продолжила говорить, сохраняя голос как можно более легким.
— У меня есть дополнительный стол. Если ОПА решит
Плечи Андреа слегка задрожали.
Она плакала. Чтоб меня. Я сидела, не зная, что мне делать.
Андреа продолжала дрожать, пугающе тихо.
Я утащила свою задницу в другую комнату и вернулась с носовым платком. Андреа взяла платок и прижала к лицу.
Жалость сделает все только хуже. Она хотела сохранить свое достоинство — это все, что у нее осталось, а я должна была помочь ей в этом. Я сделала вид, что пью кофе, переводя взгляд на кружку. Андреа притворилась, что не плачет, пытаясь вытереть слезы.
Несколько минут мы сидели вот так, неловко и мрачно настроенные вести себя так, будто ничего не произошло. Если бы я еще чуть-чуть дольше продолжила пялиться на чашку, она бы загорелась от скопившегося напряжения.
Андреа высморкалась. Голос ее прозвучал немного хрипло.
— У тебя хоть есть чем стрелять по ОПА?
— У меня есть небольшая оружейная наверху. Стая снабдила меня оружием и боеприпасами. Они в коробках слева.
Андреа замолчала.
— В картонных коробках?
— Ага.
Андреа простонала.
— Эй, пушки это не по моей части. Если бы они принесли мне мечи, все было бы иначе. Вот в такое место ты попала…
Андреа поднялась и обняла меня. Это были очень короткие объятия, а затем она развернулась и поплелась вверх по лестнице с платком в руке.
Все-таки эта тема про то, чтобы «быть лучшим другом» здорово надрала мне задницу.
Сверху послышался лязг металла.
Ладно. Что у нас дальше по программе? Я взяла ее ключи со стола и пошла вытаскивать Гренделя из пикапа, пока он не снес там все.
Глава 4
Прошло полчаса, я сидела за своим столом, придумывая приличную денежную сумму, чтобы выставить Гастеку счет за поимку нежити. Вампир был уничтожен, но это не меняло того факта, что я его поймала. Огромное мохнатое чудовище, являющееся Гренделем, распласталось у моих ног. Когда я впервые повстречала пса, его шерстка представляла собой зловонно пахнущие дреды, и в итоге грумеру пришлось сбрить весь этот беспорядок. Теперь же его мех частично отрос и походил на каракулевую шубу, которую я когда-то видела на одном из представителей высшего класса Гильдии: короткий ворс, кудрявый и блестяще-чёрный. От него даже пахло пристойно.
Грендель поднял мохнатую морду и лизнул мою ладонь. Я открыла верхний ящик стола, достала овсяное печенье и протянула ему. Он очень осторожно взял его и проглотил, не разжевывая, как будто его не кормили тысячу лет.
У второго стола Андреа рылась в гигантской картонной коробке, которую она притащила сверху.
— В одной из комнат есть клетка для люпусов, — заметила она.
Это была самая большая клетка для люпов, которую я когда-либо видела, восемь футов в ширину, восемь футов в длину и семь футов в высоту. Пришлось доставить ее в офис по частям и собирать на месте. Прутья из стали и серебра толщиной с мое запястье. Любая штаб-квартира Стаи была оснащена клеткой. Оборотни как никто знали, насколько быстро они могли потерять контроль. Но поскольку формально я была человеком, Джим пытался найти для этого другое дипломатическое название. Видимо, решил, что называние «клетка для люпов» может спугнуть моих клиентов.