Магия грез
Шрифт:
Старушка пожала плечами.
— Когда ее туда принесли и кто?
— Они грили, что королева даоин сидхепоместила ее там в туманах времен. — И снова раздался легкий храп.
— Как она выбралась? — громко сказала я, и Нана, вздрогнув, проснулась.
— Я слышала разговоры о том, что ей помог кто-то из высших кругов. — Она грустно посмотрела на меня. — Некоторые говорили, что это сделала твоя мама. — Ее веки закрылись. Лицо обмякло, рот приоткрылся.
Мои
— Кем был мой отец? — спросила я.
— Она заснула, Мак, — сказала Кэт.
— Ну так разбуди ее! Нам нужно узнать больше!
— Завтра будет еще один день.
— У нас каждый день на счету!
— Мак, она устала. Мы начнем снова завтра утром. Я переночую здесь. Нана не должна оставаться одна. И ей не следовало оставаться одной так долго. Ты тоже переночуешь здесь?
— Нет! — зарычал из-за двери Бэрронс.
Я медленно втянула в себя воздух. Выдохнула. Все во мне было словно завязано тугими узлами.
У меня была мать.
Я узнала ее имя.
Узнала, откуда я взялась.
Но мне нужно еще столько всего выяснить!
Кем был мой отец? Почему о нас, О'Коннорах, говорят столько плохого? Почему обвиняли мою мать, потом мою сестру, а теперь меня? Это меня злило. Я хотела встряхнуть старушку, разбудить и заставить ее продолжать.
Я посмотрела на нее. Сон разгладил морщинистое лицо, и Нана выглядела спокойной, невинной, легкая улыбка коснулась ее губ. Я подумала, что ей, должно быть, снятся две девочки, играющие в ее саду. Я тоже хотела их увидеть.
Я закрыла глаза, потянулась к ши-видящей части сознания и поняла, что проникнуть в разум Наны довольно просто. Он, как и ее кости, был хрупким и беззащитным.
И вот я их увидела: двух девочек, одну темноволосую, другую светлую, лет семи или восьми. Они бежали по вересковому полю, держась за руки и смеясь. Была ли одна из них моей матерью? Я нажала сильнее, пытаясь придать форму сну Наны и заставить ее показать мне больше.
— Что ты делаешь?! — завопила Кэт.
Я открыла глаза. Нана смотрела на меня, испуганная и смущенная, ее руки вцепились в подлокотники кресла-качалки.
— Этот дар — чтобы делиться, а не отнимать!
Я встала и успокаивающе развела руками.
— Я не хотела вас пугать. Даже не думала, что вы меня почувствуете. Просто я хотела узнать, как она выглядела. Мне очень жаль. Я просто хотела узнать, как выглядела моя мама. — Это был лепет. Во мне боролись злость на то, что она остановила меня, и стыд за то, что я сделала.
— Да знаешь ты, как она выглядела. Твоя мама все время брала тебя с собой в аббатство. Поройся в памяти. Там ты ее и найдешь,
Я моргнула.
— Я не Алина.
Ответом мне был только тихий храп.
27
Это была, как сказал Бэрронс, колоссальная трата времени, и он не собирался второй раз отвозить меня к старухе.
Как он мог такое сказать? Я буквально взорвалась. Я сегодня узнала имя своей матери! Узнала свою настоящую фамилию!
— Имена — это иллюзии! — прорычал Бэрронс. — Бессмысленные ярлыки, которые люди навешивают на себя, чтобы лучше себя чувствовать в непостижимости собственного жалкого бытия. Я это. Я то, — насмехался он. — Я произошел от тех-то и тех-то. Следовательно, я… любое ля-ля-ля, в которое хочу верить. Черт побери, увольте меня от этого.
— Ты начинаешь говорить до жути похоже на В'лейна.
Я была из рода О'Коннор — одного из шести самых мощных родов ши-видящих, — и этобыло для меня важно. Существовала могила бабушки, которую я могла навестить. Я могла отнести ей цветы. Я могла сказать ей, что отомщу за всех нас.
— Не важно, откуда вы пришли. Важно лишь то, куда вы идете. Разве вы не понимаете? Неужели я ничему не смог вас научить?
— От лекций, — сказала я, — уши глохнут.
Несколько часов спустя, когда Бэрронс загнал «хаммер» в гараж за книжным магазином, мы все еще спорили.
— Тебе просто не нравится то, что она что-то о тебе знает! — обвинила я.
— Старая кошелка, набитая древними предрассудками, — усмехнулся Бэрронс. — С мозгами, отказавшими от картофельного голода.
— Ты ошибся веком, Бэрронс.
Он сердито на меня посмотрел, словно подсчитывая что-то в уме, потом сказал:
— И что? Результат тот же. Она изголодалась. Чтение слепит глаза, от лекций глохнут уши, мать ее так.
Мы оба выпрыгнули из «хаммера» и с такой силой захлопнули дверцы, что автомобиль задрожал.
А под моими ногами дрожал пол гаража.
Бетон действительно загрохотал, у меня завибрировали лодыжки, когда раздался звук, который могло издать только порождение дальних уголков ада.
Я уставилась на Бэрронса поверх капота автомобиля. Ну, по крайней мере, над одним вопросом мне рассуждать больше не придется: что бы ни находилось под гаражом, оно не было Иерихоном Бэрронсом.
— Кого ты там держишь, Бэрронс? — Мой вопрос почти утонул в другом безнадежном, отчаянном вопле. От этого вопля мне захотелось сбежать. Захотелось заплакать.
— Единственным вариантом, который вас бы касался, была бы книга, та, которую мы ищем. Поскольку это не она, отвалите. — Он зашагал из гаража прочь.