Магия чувств
Шрифт:
Изнутри бодрый, ничуть не ослабевший голос пригласил: «Войдите». Он сидел на кровати, его широкая загорелая мускулистая грудь была обнажена, и он выглядел настолько здоровым, что в болезни можно было усомниться. Правду выдавали только легкие тени под мрачными серыми глазами и монитор, подсоединенный к его сердцу.
Такой пустяк, как сердечный приступ, не мог заставить его забросить работу. Рядом с кроватью на тумбочке стоял телефон, на покрывале лежали разные бумаги. Она замешкалась в дверях. Ей так хотелось
— П… привет, — нерешительно начала она.
— Что ты тут делаешь?
— Я… мне позвонила Жанина и сказала, что ты болен. Вот я и решила… заскочить и узнать, как ты.
— Мне гораздо лучше, чем считают доктора. А Жанина позвонила тебе совершенно напрасно. — Он говорил резко, если не сказать, грубо, но все же не потребовал, чтобы она немедленно убралась.
Она осторожно приблизилась к изножью кровати и крепко схватилась руками за спинку.
— Жанина сказала, что ты слишком много работаешь.
Он саркастически приподнял бровь.
— А ты думаешь, компания будет работать сама по себе, пока я торчу здесь?
Чарли разочарованно вздохнула: до чего же он упрям.
— А если бы ты умер? — Она сама содрогнулась, как от боли. — Тогда ведь им пришлось бы управляться без тебя.
Он хладнокровно пропустил ее слова мимо ушей.
— У меня есть чувство ответственности. Вот такое скучное понятие, как ты довольно точно заметила во время нашего последнего разговора. К сожалению, туг и заключается наше непримиримое противоречие.
Она затрясла головой; переполнявшие ее чувства хлынули из нее слезами.
— Все не так. Ты постоянно твердил, что я капризный ребенок, поэтому требую, чтобы ты проводил со мной больше времени, но я лишь хотела отвлечь тебя от работы, чтобы ты немного отдохнул. Я за тебя боялась — именно этого я и боялась. О Пит… — у нее срывался голос. — Когда Жанина позвонила мне, я… я просто…
Ну вот и все — больше сдерживаться у нее нет сил. Она бросилась ему на грудь и оказалась в его объятиях, таких же теплых и сильных, как всегда.
— Все, что я тогда наговорила, не правда, — всхлипывая, продолжала она, уткнувшись в укромную ямочку у него на плече. — Ты совсем не скучный и никогда не будешь мне скучен. Я… я просто хотела задеть тебя побольнее. Я думала… думала, ты все еще встречаешься с Жаниной. Я почувствовала запах ее духов в квартире, а когда ты сказал, что домой не приходил…
— Это правда, — мягко подтвердил он.
— Я знаю. Она мне все рассказала. В квартиру ее проводила Леннеке. Но тогда я думала… ты лжешь.
— Наверное, нам следовало объясниться, — согласился он. — Просто я боялся, ты не поймешь. Ты так молода, так импульсивна… Наверное, я был не прав. Нужно было тебе больше доверять. Прости меня.
— Это оттого, что я тебя безумно люблю и до конца так
— Но как ты могла в этом сомневаться? — искренне удивился он.
— Но ты же никогда мне не говорил, — с укором напомнила она. — Порой я думала, а почему ты решил на мне жениться. Мне казалось… я тебе не подхожу; тебе нужна более утонченная женщина, которая никогда не вела бы себя как взбалмошный ребенок, ставя тебя перед друзьями в неловкое положение.
— О, зато какую свежую струю внесла ты В мою жизнь! — засмеялся он. Мне казалось, что я преждевременно состарился, и вдруг появилась ты и перевернула для меня весь мир.
Она недоверчиво взглянула на него из-под ресниц.
— Ты… ты не рассердился? — воспрянув духом, спросила она.
— Это самое лучшее, что случалось у меня в жизни. Но что произошло потом, моя радость? Почему ты вдруг решила меня бросить?
— Это Дирк, — призналась она.
Он нахмурился. Ее ответ вновь его озадачил.
— Дирк ван Лейден? Но какое он к этому имел отношение?
Она глубоко вздохнула, понимая, как глупо это теперь звучит. Жанина была права: она на удивление наивна.
— Он сказал, ты женишься на мне из-за моего отца. Потому что он сможет оказать компании поддержку, если станет твоим тестем. Это было в тот день, когда я ушла. Дирк поднялся наверх за какими-то бумагами, и… Пит, только не расстраивайся, — умоляла его она и, почувствовав, что он весь напрягся от гнева, приподнялась и положила руку ему на грудь, чтобы его успокоить. Тебе нельзя волноваться.
— Волноваться? — Он был готов скинуть простыню и выпрыгнуть из кровати. — Я убью его! Что еще он сделал? — Его глаза горели яростью. Скажи, он хоть пальцем до тебя дотронулся?
— Нет. — В данном случае разумнее было солгать, иначе его бы не успокоить. — Ничего не было, честное слово. — Она встревоженно взглянула на монитор, уже подумывая, не позвать ли медсестру — импульсы значительно участились.
Он усмехнулся и, откинувшись на подушку, притянул ее к себе.
— Все хорошо, не переживай, — уверил он ее. — Я не собираюсь снова свалиться из какой-то мелкой гадины. С ним я разберусь позже. — В его голосе звучали угрожающие нотки: не иначе как торгующему алмазами толстячку теперь несдобровать. Рукой он погладил ее по щеке. — А ты просто сумасбродная глупышка, — пожурил он ее. — Ты завладела моим сердцем с первого мгновения, как я тебя увидел. И сколько я ни старался держаться от тебя подальше, ничего из этого не выходило. Видишь, что ты натворила, когда меня бросила? — улыбнувшись, он кивнул головой в сторону монитора, который уже показывал относительно регулярный сердечный ритм. — Ты оставила в нем большую дыру, которую невозможно залатать.