Магистр
Шрифт:
– Поручи ему за свет в туалете платить, сразу исправится, – нашёлся Старков.
– Блин, как я сам не допёр? – поразился простоте решения Серж.
– Верхние ряды! Соблюдайте, пожалуйста, тишину, – председатель строго посмотрел в их сторону.
Сложные формулировки и определения докладчика разбегались по притихшему залу.
Золотов наклонился к Старкову:
– Как думаешь, Петруха всё понимает, о чём так лихо шпарит по бумажке? Сильно сомневаюсь, что он так же бойко будет на вопросы отвечать.
– Это я и хочу проверить. Подкину парочку для затравки, проверю, как у него соображалка
– Постой, я чё-то не въехал. Так ты хочешь при помощи братца Петруши досрочно экзамен отхватить?
– Попытка не пытка, попробую. Начну с общих замечаний. Он парень горячий, наверняка спорить полезет, тогда может получиться. Всё на усмотрение комиссии: понравятся мои поправки и дополнения, глядишь «автомат» заработаю.
– Ради бога, Витёк, делай, как хочешь. Только чертовщину свою не включай, а то как-то не по-пацански будет…
– Не волнуйся, всё будет по чесноку!
Пётр Терёхин был честным, ответственным и трудолюбивым парнем, но при этом с горечью сознавал, что толковым студентом педагоги его не считают. Этот доклад должен был изменить ситуацию в лучшую сторону, и положительная оценка требовалась третьекурснику позарез. Особенно успокаивало то, что чреватые возможным конфузом прения не предполагались. На досрочный экзамен Пётр особо не надеялся, это была уже не его высота.
– …Активные противники эвтаназии убеждены, что негуманно лишать жизни пациента, даже если он этого просит, что человек при любых обстоятельствах обязан бороться за жизнь, а медицина обязана помогать ему. Эвтаназия как осуществляемое действие прекращения жизни человека, подпадает под действие целого ряда законов, которые регламентируются в каждом государстве сводами устойчивых юридических положений, правил и исторически сложившихся норм. Зачастую они вступают в противоречие с некоторыми принципами морали и культуры. В результате совокупность всех требований относительно эвтаназии даже в одном государстве часто не имеет общей позиции.
Оратор добрался до последней страницы своей записки:
– В заключение я хотел бы предложить создать Международный совет по проблемам эвтаназии – МСПЭ. Деятельность этой организации будет способствовать формированию законодательных решений, в достаточной степени универсальных для каждого современного государства. Только при совместной работе полномочных представителей всех стран можно выработать единую концепцию, приемлемую для решения актуальных проблем эвтаназии в каждой отдельно взятой стране.
Докладчик закрыл папку. Зал вздохнул и зашевелился. Сергей толкнул локтем товарища:
– Очнись, богатырь! Пробил твой звёздный час!
– Спасибо за поддержку. Похоже, я готов к битве, – подхватил его настроение Виктор.
В президиуме поднялся доцент Рябинин:
– Итак, господа студенты, вы прослушали первое выступление. Пожалуйста, прошу высказываться! Должен заметить, что доклад содержит не только известные цитаты и обобщения, но и собственные интересные мысли и предложения автора. На мой взгляд, он вполне претендует на положительную оценку. Решение за комиссией. А вот и желающий… – председатель заметил в верхних рядах поднятую руку.
– Третий курс биофака, Виктор Старков. Я хотел бы спросить докладчика…
–
На подиум аудитории вышел спортивного вида молодой человек.
– Разрешите сразу перейти к сути дела? Хотелось бы узнать у господина Терёхина, существует ли сегодня в отечественной медицине какая-нибудь методика для определения степени вероятности выздоровления тяжёлого больного? Может быть, есть какой-нибудь универсальный прибор, способный установить уровень жизнеспособности человека? Возможно, Минздрав выпустил какие-то рекомендации для оценки оставшегося времени жизни пациента, определив которое не требовалось бы долгое поддержание сил, обрекающее его на годы мучений?
– Только за эти вопросы студента Старкова уже можно поощ-рить,– заметил Иван Фёдорович.
Зал оживился. Назревал спор, однако Терёхин не растерялся. Тему он действительно проработал основательно.
– Надеюсь, всем присутствующим хорошо известно: никакого волшебного прибора, определяющего близкую смерть или выздоровление больного, не существует. Человеческий организм не при-митивный детский конструктор, а сложнейшая биохимическая самоорганизующаяся система, при поломке которой недостаточно заменить несколько винтиков.
Как правило, для лечения требуется осуществить сложный физиотерапевтический процесс, в течение которого врач наблюдает за реакцией организма и вносит необходимые коррективы. При этом состояние больного часто не позволяет делать даже краткосрочные прогнозы. Никаких чудесных методик оценки вероятности выздоровления и рекомендаций по определению оставшегося времени жизни никто пока не придумал. А пространные рассуждения о каком-то сверхумном приборе – это настоящая ерунда. Думаю, даже в будущем ему вряд ли найдётся применение. К тому же не забывайте о погрешностях любой аппаратуры, ценой которых в данном случае может стать жизнь человека.
Довольный своим ответом Терёхин оглянулся на президиум в надежде угадать отношение к сказанному, но лица преподавателей хранили полный нейтралитет.
Старков тут же откликнулся:
– Согласен, моё предложение может показаться сегодня нереальным, рискованным или преждевременным. Но, когда-то и электричество было фантастикой, и полёты в космос…
– Технический прогресс закономерен, это аксиома. Но использовать некое оборудование для определения границ жизни человека – абсурд. Идея из области фантастики, а точнее, вредных заблуждений. Хотя ещё правильнее было бы назвать это элементарной глупостью!
Страсти накалялись, вмешался председатель:
– Вынужден констатировать, господа студенты, что у нас разразилась настоящая научная баталия. Это прекрасно, молодые люди, что вы так горячо отстаиваете свои убеждения, но этические нормы общения всё же прошу соблюдать, – попытался успокоить он спорщиков и, повернувшись к Старкову, добавил:
– Есть ли у вас ещё аргументы в защиту своей позиции?
– Да, конечно. Напомню всем и господину Терёхину, что мысль об изготовлении злополучного прибора принадлежит не мне, а ему. Я не собирался его изобретать, а лишь спросил, существует ли что-то подобное? Он озвучил мысль о его создании и меня же пытается за это покарать!