Магиня
Шрифт:
— …апоплексического удара! — выпалил я будто по наитию, чувствуя, как стул подо мной начинает покачиваться и вибрировать.
— …острой надпочечниковой недостаточности! — почти торжественно и тщательно выговаривая слова, закончил Колобок, сделав вид, что не замечает моего состояния.
— Ну да?! — Несмотря на легкое разочарование, охотничья дрожь внутри не исчезла совсем, а только чуть поутихла, давая место трезвому размышлению. — Чтобы тренированный парень вдруг заимел такие больные сосуды?..
— А может, и не вдруг?
— Как же! Все спортсмены проходят полное обследование, да по два-три раза за сезон. Такого просто не может
— Ну, мало ли… — Гриша рассеянно повертел пустой стакан. — И потом, это же предварительное заключение. В общем, за что купил, за то и продаю, — он вскочил со стула и вдруг озабоченно принялся хлопать себя по карманам, приговаривая «где же он, где же он…».
Со стороны это выглядело так, будто человек неожиданно вознамерился сплясать легендарное «Яблочко», но обнаружил, что забыл, как это делается. Гриша почему-то органически не переваривал приличествующие всякому начальству кейсы, органайзеры и даже простые папки для бумаг. Вместо этого он неизменно использовал для хранения и переноски любых документов исключительно карманы. Через несколько секунд он выудил из заднего кармана просторных «багамов» сложенную пополам пачку разнокалиберных и разноцветных бумаг и бумажек и принялся с космической скоростью перебирать их, по-прежнему пришептывая «где же, где же…». Наконец, успев выделить в виде пота изрядное количество выпитой только что воды, Гриша с торжественным видом извлек белый глянцевый кусочек картона с радужной голографической эмблемой — мандала Инь-Ян на фоне восьмиконечной звезды.
— Вот! На две персоны, желательно разнополые. Во вторник, в девятнадцать ноль-ноль, по адресу Новоспасская, дом четырнадцать, презентация Центра альтернативной медицины «Световид»! — он взмахнул приглашением над головой.
— А какое отношение это имеет к отделу уголовной хроники? — подал голос неслышно появившийся в дверях Дон Теодор.
— Изволите ли видеть, Федор Кузьмич, самое прямое, — разулыбался Колобок, который частенько признавался мне после двух-трех кружек пива, что испытывает нечто вроде чувства собственной неполноценности, общаясь с Масловым. «Он меня когда-нибудь просто пошлет куда подальше!.. И самое страшное, что, видимо, будет прав!..» — Спонсором этой фирмы выступил небезызвестный вам Вахтанг Дуладзе, он же Нос, он же Дуля, бензиновый король и содержатель сети ночных борделей.
— Ну и что?
— Как что?! — слегка опешил Гриша. — А если это новый способ отмывания капиталов?
— Чушь! — Дон Теодор решительно отвернулся к окну, и стало ясно, что больше к этой теме он не вернется.
— Все понятно, Григорий Ефимыч, — поспешил я на выручку, видя, как у того предательски задрожала нижняя губа, — материал и в самом деле может оказаться интересным. Мы с Еленой Даниловной воспользуемся вашей добротой и посетим сие заведение. Правда, Леночка?
— Пятьдесят строк вас устроят, Григорий Ефимович? — лучезарно улыбнулась юная пантера, грациозно приближаясь на опасное для душевного здоровья Колобка расстояние.
Через мгновение приглашение уже было в ее нежных на вид, стальных пальчиках, а несчастный замглавред — полностью во власти синеглазой плутовки. Леночка звонко чмокнула его в пунцовую от волнения щеку, и Колобок снова обессилено рухнул на стул рядом с моим столом, беззвучно разевая рот и делая хватательные движения рукой в поисках стакана, который я ему тут же и подсунул, наполнив на этот раз до краев ледяным «Нарзаном», пожертвованным из личных неприкосновенных запасов. Гриша залпом осушил
— Так я могу рассчитывать на вас? — сказал он это мне, но обращался при этом явно к Леночке.
— Непременно, шеф! — снова поспешил заверить его я. — Будет сделано, шеф! Уже в пути, шеф!
Гриша судорожно вздохнул, с тоской посмотрел на свой «предмет любови тайной» и мигом выкатился из кабинета.
— Да, миледи, — подмигнул я Леночке, — когда-нибудь его хватит инфаркт, и придется вам остаток жизни провести у постели больного, иначе вы испортите свою кристально чистую до сего дня карму.
— Ну, что вы, мон шер, — проворковала чертовка, — я настолько порочна, что мою карму не исправить никаким потомкам! — она протянула мне приглашение и добавила со страстным выдохом: — Разрешите подготовиться к рандеву-у?
— Иди уж, стервочка, — пробурчал я, чувствуя, что и на меня начинают действовать чары этой красавицы.
Леночка хихикнула, подхватила сумочку и исчезла за дверью. А я тут же схватился за телефон.
Глава 2
Берест, против ожидания, оказался на месте и даже принял меня без проволочек.
— Злоупотребляешь приятельскими отношениями?
— Пользуюсь проверенными источниками! — отпарировал я, усаживаясь в знакомое продавленное кресло под линялым фикусом. — Колись, Коля! И пресса всегда вас поддержит.
— А не в чем! — хмыкнул он и развел руками. — Еще один «глухарь». Медкарта у этого бугая стерильная! Даже ОРЗ не болел. Хоть сейчас — в космонавты.
— Так не бывает…
— Сам знаю! — Николай вскочил и забегал по кабинету, чего я раньше никогда не видел. — Я, б-брат, всякое повидал, а тут черт знает что! — он снова начал заикаться, как всегда, от волнения. — Если бы осмотр д-делал не Иваныч, не п-поверил бы! — Берест метнул мне через стол новенькую папку с делом.
Я раскрыл ее. Там было всего несколько страниц, и сверху лежал листок с актом предварительного осмотра тела, заполненный хорошо знакомым мне мелким убористым почерком главного судмедэксперта управления. Не читая скучное казенное описание, способное вызвать у кого-нибудь более впечатлительного, чем я, острое несварение желудка или спазмы кишечника, взглянул на последний абзац.
«…исходя из вышеизложенного, можно сделать предварительный вывод о том, что смерть, вероятно, наступила в результате острой надпочечниковой недостаточности, повлекшей за собой катастрофическое снижение артериального давления, приведшего к острой гипоксии центральной и периферической нервной системы, вызвавшей паралич сосудодвигательного и дыхательного центров, послужившего непосредственной причиной смерти…»
М-да! Я остро чувствовал приближение каких-то ба-альших неприятностей, только никак не мог определить, с какой стороны они нагрянут. Организм требовал действий, а идей для этого пока что не было. Я покосился на Николая. Берест застыл по ту сторону стола в весьма странной позе, наклонившись вперед с растопыренными руками, будто собирался обхватить нечто большое и невидимое и вдруг понял, что перед ним пустота. Вместе с тем он буквально сверлил меня взглядом, в котором смешались в немыслимом сочетании надежда, ярость и растерянность. Нужно было срочно выдать дельную мысль, и я добросовестно напрягся, физически ощущая шевеление под черепом. Но ничего путного не получилось.