Магиер Лебиус

Мельников Руслан Викторович

На прицеливание много времени не понадобилось.

Самострелы ударили одновременно, дружным залпом. И бургграф в одно мгновение лишился десятка своих арбалетчиков. Заодно досталось трем ландскнехтам, двум оруженосцам и одному герольду, случайно оказавшимся на пути оберландских стрел. Впрочем, эти потери не шли ни в какое сравнение с утраченной властью врага над големом.

Если власть действительно утрачена… хоть ненадолго. Если самонадеянный Альфред и ненавистный Лебиус мертвы. Если некому больше управлять стальным монстром.

Тогда – можно атаковать.

Опрокидывать, сминать и преследовать оберландцев. Отгонять врага подальше от застывшего в ожидании голема. А уж там разберемся.

Рудольф Нидербургский открыл рот. Но приказ вдруг застрял в горле. Бургграф в ужасе воззрился на…

Оберландского маркграфа…

…быстро поднимали с земли двое расторопных оруженосцев. Альфред Чернокнижник покачивался и что-то рычал из-под опущенного забрала. На нагруднике, в который угодила тяжелая стрела, виднелась лишь небольшая вмятина. Ни раненым, ни тем более убитым властитель Верхней Марки не выглядел.

И уставился на…

Прагсбургского магиера…

…вырвало. Распростертое под трехосной повозкой маленькое скрюченное тело Лебиуса Марагалиуса содрогалась от выворачивавших его наизнанку приступов. Под скошенным набок, едва не свалившимся с головы капюшоном слышались тихие стоны и всхлипы. Сухая костлявая рука цеплялась за толстые спицы огромного колеса. Колдун тоже пытался подняться. Сам, правда, без посторонней помощи. В мешковатом балахоне на уровне живота зияла прореха. Извергнутое содержимое желудка неаппетитной лужицей растекалось под повозкой, но сами потроха чародея, судя по всему, уцелели. Крови, по крайней мере, не было. И в брюхе магиера не торчало оперения арбалетного болта. Стрела, сбившая Лебиуса с ног, валялась в стороне.

Нидербургский бургграф судорожно хватал воздух ртом, будто ему самому только что досталось болтом армбруста под дых. Проклятье! Колдовство! Опять! Снова!

В голове Рудольфа царил полнейший разброд. А сердце заполнял жуткий, первозданный ужас, предвещающий смерть всему и всем. Альфред же, как ни в чем не бывало, вновь садился в седло. Лебиус уже стоял на ногах, опираясь о повозку.

– Господи милостивый, сколько же здесь големов?! – в отчаянии простонал бургграф.

И не услышал собственного голоса.

Откашлявшись, отхаркавшись, отплевавшись, Лебиус выкрикнул что-то… Невнятное что-то. Впрочем, груда ходячего металла, возвышавшаяся посреди ристалища, своему создателю вняла. Сразу.

Перепачканный кровью голем вновь ожил. Повернулся к ристалищным трибунам. Лицом. Тем, что было у него вместо лица. Непроглядно темной смотровой прорезью глухого шлема.

– Бургграф, сложите оружие! – сухо и властно приказал Альфред Чернокнижник. – Этот бой вы уже проиграли.

Голем сделал шаг по направлению к трибунам.

Оружие нидербуржцев посыпалось на землю.

ГЛАВА 14

Спешившиеся воины маркграфа деловито хозяйничали на ристалище. Уводили лошадей, собирали оружие, приторачивали приглянувшиеся трофеи к седлам. Нидербургский бургграф, его телохранители и приближенные,

рыцари, оруженосцы и слуги, городская стража и наемники-ландскнехты ждали – уныло, подавленно и покорно.

Кое-кто, правда, еще с надеждой поглядывал на городские укрепления. Но помощь из-за стен Нидербурга не спешила. Ворота были закрыты, а бомбарды, грозно торчавшие меж каменных зубцов, молчали. То ли запершиеся в крепости нидербуржцы не желали раздражать Альфреда Чернокнижника, в чьей полной власти находился сейчас бургграф, то ли опасались ненароком задеть последнего ядром. А возможно, ристалище не обстреливалось до сих пор по иной причине – по причине полной растерянности и паники, охватившей горожан.

Чудно было видеть, как сотня пришлых оберландских воинов ловко разоружает втрое больший отряд. Было бы чудно, если б не голем. И если бы с меча и лат стального монстра не капала еще кровь павших остландских рыцарей.

Из всех участников турнира выжил лишь гейнский пфальцграф Дипольд Славный, по-прежнему лежавший за ристалищной оградой. Но после сильного удара о землю пфальцграф так и не пришел и чувство.

Альфред Оберландский и магиер Лебиус долго и внимательно осматривали рыцаря со златокрылым грифоном на груди. Убедившись, что Дипольд жив, маркграф распорядился:

– Этого берем с собой. Снять с него латы. Связать. Кляп – в рот. Самого – в повозку.

– Пфальцграф Дипольд Славный, сын Вассершлосского герцога и имперского курфюрста Карла Остландского – мой гость! – возмутился Рудольф Нидербургский.

Отнюдь не случайное упоминание о влиятельном остландском курфюрсте не произвело, однако, на Альфреда должного впечатления.

– Был ваш, теперь – мой, – пожал плечам и оберландец. – Надеюсь, его сиятельство Карл Осторожный действительно будет в достаточной мере осторожным и благоразумным, чтобы не причинять мне вреда. Самому не причинять и не позволять делать этого другим. Отец ведь должен заботиться о своем сыне, вы не находите?

Все было ясно как божий день. Отныне Дипольд Славный становился заложником Альфреда, и не в силах Рудольфа тому помешать. Вот они, пресловутые гарантии безопасности, на которые намекал оберландский властитель!

– Ваш шантаж не может продолжаться вечно, маркграф! – хмуро заметил Рудольф. – Как только Дипольд погибнет или окажется на свободе…

– Полноте, любезный бургграф. Я вовсе не зверь, чтобы убивать благородного гостя. Но и отпускать Дипольда в ближайшее время я тоже не намерен.

– А известно ли вам, что его сиятельство Карл Остландский в скором времени станет императором? – с вызовом спросил Рудольф.

Большой государственной тайны он не выдавал, но все же… Быть может, в закрытые земли Верхней Марки новости доходят с опозданием и там еще не ведают сути внутренней имперской политики. Тогда, возможно, удастся смутить и даже образумить зарвавшегося маркграфа…

Не удалось. Видимо, Чернокнижник был все же в курсе грядущих перемен. Альфред спокойно кивнул:

– Это для меня не секрет.