Магическое перо
Шрифт:
— Мама с папой говорили, что после тетиной смерти дядя перестал заниматься этими вещами… Думаешь, они знают?
— Еще бы! Папа помогал дяде строить дом. А значит, и секретную мастерскую. Просто родители всегда об этом помалкивали.
Тайя подошла к рабочему столу в центре комнаты. На верстаке лежало несколько инструментов, пергаментов из телячьей кожи, испещренных иероглифами, а также поднос с горкой лесных грибов, наполовину превращенных в квакающую жабу.
Девочка пробежала пальцами по листам пергамента и удивленно приподняла брови.
Казалось, записи сделаны не чернилами,
— Ты только посмотри, Локрин! Он и писать может таким способом. Как по волшебству — без чернил!
Локрин взял в руку перо.
— Да уж, — усмехнулся мальчик, — дядя Эмос сэкономил кучу денег на чернилах.
Тайя взяла другой пергамент и стала рассматривать записи. Это были старинные стихи. Она не смогла разобрать их содержание хорошенько, но догадалась, что это какие-то тайные рецепты.
— Дай посмотреть! — воскликнул Локрин, пытаясь выхватить у сестры пергамент.
— Эй! Я первая! — возмутилась та, потянув свиток к себе.
Локрин машинально рванул его к себе, и — кра-а-к! — пергамент оказался разорванным пополам. Увидев, что они натворили, дети обмерли.
В ту же секунду куски пергамента, как живые, испустили пронзительный вой, похожий на кошачий, а на разодранных краях проступила кровь, которая засочилась, как из раны, и закапала на пол. Чтобы не слышать этого ужасного воя, дети побросали обрывки и зажали уши.
— Они заколдованы! — закричал Локрин. — Черт бы их побрал! Что нам теперь делать?
Тайя не ответила. Она уже пустилась наутек, бросившись вверх по лестнице. Локрин метнулся следом. В спешке дети налетали друг на друга и спотыкались.
Наверху они задули фонарь, повесили на место, задвинули массивную дверь. Некоторое время, переводя дыхание, стояли, прижавшись к двери спинами, словно боялись, что она откроется.
Вдруг Локрин испуганно вскрикнул. В руке у него было перо, которое, убегая из мастерской, он машинально прихватил с собой. Что теперь с ним делать? Чего доброго, попадется на глаза дяде! Локрин решил засунуть перо подальше — в сумку со своими инструментами, — чтобы при первой же возможности вернуть на место.
— Дядя нас убьет! С ума сойдет от злости! — хныкала Тайя. — Что делать, что делать?
— Откуда я знаю, — пробормотал брат. — Одно могу сказать: мне лично не хочется находиться здесь, когда он вернется. Нужно убираться подобру-поздорову!.. Но домой ехать нельзя. Там он нас сразу найдет… Давай убежим!
— Как… опять?
— Само собой. Только не как в прошлый раз. То есть не так близко, а подальше. В Гортенц, например. Или еще дальше… Другого выхода нет. Во-первых, мы забрались туда, куда не должны были соваться. Во-вторых, порвали заколдованный пергамент… Самое лучшее — вообще уехать из страны. Давай убежим в Рутледж! Сядем на корабль и поплывем вдоль побережья.
Тайя задумалась. Может быть, это и слишком, но однажды они уже видели дядю Эмоса в ярости. Испытывать его терпение второй раз не хотелось. Вряд ли он простит и погладит по головке. Тайя взглянула на испуганного брата. Из глубины подвала доносился жалобный вой разодранного пергамента. Девочка
— Бежим! — кивнула она.
Глава 1
ЗАГАДКА МЕРТВЕЦА
Ни о чем не догадывавшийся дядя Эмос спокойно восседал на пассажирском месте дизельного авто, которое как раз въезжало в прибрежный город Рутледж. Двигатель самодвижущейся машины размером чуть ли не с сам автомобиль рычал и выбрасывал высоко вверх клубы густого дыма, мазавшего небо черной сажей. Дяде предстояла встреча с мертвецом.
Было раннее утро. Геддар Маррис, сидевший за рулем, гнал по извилистым пустым улочкам почти на предельной скорости. Откровенно говоря, дядю Эмоса слегка удивила и озадачила та спешка, с которой друг вызвал его по неотложному делу. К тому же обычно общительный и разговорчивый Маррис сегодня как воды в рот набрал. Единственное, что понял дядя, когда друг примчался за ним в его загородный дом, — нужно было осмотреть какое-то недавно найденное мертвое тело.
Вообще-то, Эмос не считал себя большим специалистом по мертвецам. Ему хватало хлопот с живыми. В конце концов, в Рутледже хватает полицейских. Распутывать подобные преступления — их работа. Но Маррис почему-то был убежден, что нужен именно он. Почему? Потому что Эмос — мьюнанин.
Эмос Гарпраг был среднего роста, жилистый, с длинными седыми волосами и важным, немного печальным выражением лица. Само же лицо мужественное, грубо вырубленное, как у всякого мьюнанина. На щеке треугольная татуировка. В Рутледже на эту татуировку не обращали особого внимания, однако каждый мьюнанин сразу понимал: ее обладатель — вечный изгнанник, которому запрещено жить со своим народом.
Когда автомобиль свернул на шоссе, ведущее к пристани, показался океан, и на Эмоса пахнуло пряным ядовитым дыханием Мути.
Рутледж располагался на побережье Браскии. И как большинство прибрежных городков, жил тем, чем промышляли его жители в океане. Точнее, это был не океан, а безбрежные скопления тяжелого, ядовитого газа — сезиума. Воды вообще не было. По крайней мере, нигде не видно. Западнее Рутледжа, до самого горизонта, сколько хватало глаз, простирался белесый, с едва желтоватым оттенком туман. Жители Браскии называли его Мутью. Газ был таким тяжелым, что оседал на землю из воздуха и лежал на дне бывшего океана плотной массой.
— Тело все еще на борту «Легкоступа», — проворчал Маррис, кивая в сторону своего судна. Он вел автомобиль вдоль пакгауза, а затем свернул налево, прямо к докам. — Мы решили не убирать труп, пока ты сам на него не взглянешь. Стоит перенести его на берег, как сразу сбежится весь город — кто такой, откуда. Нет, сначала мы сами попробуем разузнать, что к чему. А потом пусть метут языками… Много странного в этом мертвеце. Кажется, по твоей части.
Корабли стояли на приколе вдоль пристани, слегка покачиваясь на волнах Мути. Это были особые суда — с корпусами, похожими на дирижабли, и мачтами особой конструкции, которые сильно отличались от обычных морских. Маррис проехал мимо десятка таких кораблей, различных типов и размеров, и резко притормозил у трапа, перекинутого на судно, по виду напоминавшее рыболовный траулер.