Магический треугольник
Шрифт:
Незнакомец презрительно скривил губы. Действительно, невзирая на свои солидные размеры, Аро больше всего напоминал испуганную собаку, жмущуюся к ногам хозяина.
— Вы уже догадались, с кем имеете дело? — очень нейтральным тоном осведомился оборотень.
— Конечно.
— И, без сомнения, вам все уши прожужжали россказнями о нашем злобном нраве и вероломстве?
— Я слышал что-то в этом роде.
— И вы верите всему этому?
— Я верю только фактам, а видел я еще очень мало. Один инцидент заставляет меня насторожиться. Кстати, как поживают ваши товарищи, которых
— Они не мои товарищи. Подобно людям, мы различаемся, как по месту жительства, так и по образу жизни. Вы столкнулись с самыми отчаянными. А поживают они неплохо. Наши раны излечиваются лучше, чем у людей.
«Для людей такие раны смертельны», — подумал я, но промолчал.
— Я могу быть полезен? — вежливо осведомился оборотень.
— Не знаю. Сумеете вы найти людей, которые мне нужны?
— Таких людей нет. Но выход из вашего тупика возможен.
— Расскажите мне, как его найти.
— Не в такой же обстановке. Здесь вы гости, я — хозяин, а гостей я привык принимать как следует. Давайте пройдем в мой дом, только с одним условием.
— В чем дело?
— Я попрошу завязать глаза.
Аро вскочил.
— Матвей, не соглашайся! — закричал он. — Это ловушка! Убей его пока не поздно.
— Ваш друг так наивен. Если мы захотим, в любом лесу тысячи стрел могут вонзиться в вас, выпущенные со всех сторон.
На следующий день после расставания с разбойниками, я соорудил себе неплохой балахон с капюшоном, приблизительно соответствующий таикской сельской моде. Соорудил из карборона с помощью плазменного ножа, так что тысячи стрел меня не очень пугали. Но в логике нашему собеседнику было трудно отказать. Я завязал глаза себе и Аро, пообещав своему спутнику, что так просто не сдамся. Проблемы с запоминанием дороги не было: Надсистема без труда могла зафиксировать и повороты, и количество шагов.
Шли мы недолго, больше кружились на месте. Наощупь спустились через систему люков, где-то проползли. Ловкие пальцы сняли повязку. Рядом с нами стоял парень.
— А где тот… — я замялся, как определить своего недавнего собеседника.
— Это Лост, — ответил юноша, — он никуда не денется, вы еще встретитесь. Нас он попросил позаботиться, чтобы вы помылись.
Я с радостью согласился. До сих пор мой образ жизни на Таике был слишком плохо совместим с потребностью в области гигиены. Аро ничего другого не оставалось, как пойти со мной.
Подземные коридоры были облицованы чем-то светлым, наощупь напоминающим пластик. Некоторые квадраты на потолке светились, но не настолько сильно, чтобы говорить о хорошем освещении. Больше всего подходило определение: «Достаточно светло, чтобы не спотыкаться.»
Таикский душ представлял из себя струю тепловатой воды, льющуюся с потолка и с трудом поддающуюся регулировке. Помыться удалось, а получить удовольствие от этой процедуры — вряд ли. Вдобавок ко всему, по отношению к Аро мне пришлось исполнять обязанности банщика. Он, похоже, мылся первый раз в жизни.
Об Аро следует сказать особо. С ним за последний час произошла настоящая метаморфоза. Сильный и уверенный в себе парень, считавший себя довольно образованным по местным меркам человеком и гордившийся
Более-менее чистые мы вышли в коридор. Там уже ждала девушка. В трехмерном лабиринте из тоннелей и лестниц она вывела нас к двери, с виду ничем не отличающейся от множества других. За ней уже сидел тот, кто называл себя хозяином лесов.
— Садитесь, — пригласил Лост, — я хочу вас угостить. У нас считают, что еда влияет на мысли человека. А если вспомнить, чем вы питались после прибытия на Таик, Матвей, то мне вас жалко.
Лост говорил складно, а я вспомнил огромное количество жареной птицы, прошедшее через мой желудок. Не исключено, что местные представления об обмене веществ в какой-то степени справедливы, и ногами я здесь шевелил куда больше, чем извилинами мозга.
У любого народа еда, как правило, связана с определенными ритуалами, правилами поведения. Аро воспитывался в лесной глуши. Я — на планете, опережающей Таик чуть ли не на тысячелетие. Но за столом мы выглядели одинаково. Оба не знали, какие блюда как следует есть, что за чем, что с чем и в каком количестве. Лост не пытался поправить нас или дать какие-нибудь советы. Он почти не ел сам, наблюдая за мной с оттенком исследовательского любопытства. Аро, похоже, его совершенно не интересовал.
Тут я ошибся. Перед самым концом трапезы мой верный спутник начал медленно валиться набок (ели мы за низким столиком, сидя на полу). Мгновение спустя Аро уже посапывал.
— Что это? — моя рука легла на рукоятку пистолета.
— Пустяк, — спокойно ответил Лост, — молодой человек впервые в жизни прилично поел. А теперь решил вздремнуть. С вами ведь все в порядке?
— Аро доверил мне заботу о своей жизни. Когда я шел сюда, вы обещали деловой разговор, а не опасные фокусы.
— Жизни Аро ничего не угрожает. Нам просто надо было побеседовать с вами наедине. Вы предпочитаете, чтобы бодрствующего Аро выводили отсюда с мечом у горла? Сам он не ушел бы, это ясно. Или секретов от Аро у вас нет?
Лост опять оказался прав. Но когда вошедший парень взвалил Аро на плечи и собрался унести его, я запротестовал.
— Послушайте, — мой собеседник начал терять терпение, — вы утомляете меня своей подозрительностью. Неужели вы думаете, что мы его съедим?
— Н-нет, что вы.
— Так перестаньте волноваться. Не секрет, что ваш друг не выносит оборотней. В дальнейшем это может помешать ему быть надежным помощником. Мы постараемся, чтобы он изменил свое мнение.
— Как? — в голове промелькнуло все, что я знал о земном подходе к проблеме переориентации личности: пытки, наркотики, гипноз, нейрохирургия, амнезошок.