Магический Индекс

Камачи Кадзума

Но тогда и Индекс должна была знать.

Она знала, но, похоже, всё равно полагалась на защитные способности "Переносной Церкви".

Но почему она вернулась? Зачем ей нужно было забрать кусок разрушенной и потому бесполезной "Переносной Церкви"? Правая рука Камидзё сделала бесполезной всю "Переносную Церковь", так что особого смысла возвращаться за капюшоном не было.

"Тогда последуешь ли ты за мной в глубины ада?"

Неожиданно всё стало на место.

Камидзё вспомнил, что ни разу не прикоснулся к капюшону "Переносной Церкви", который остался в его комнате. Другими словами, капюшон всё ещё сохранял магическую силу. Должно быть, она подумала, что маги смогут

засечь его, и направилась сюда, чтобы забрать капюшон.

Итак, Индекс бросила вызов опасности и "вернулась".

– ... Ты дурочка.

Незачем было это делать. Именно неуклюжесть Камидзё разрушила её "Переносную Церковь", к тому же, он понял, что она забыла капюшон в его комнате, но так всё это и оставил. И что ещё важнее, у Индекс не было ни обязательств, ни долга, ни права защищать Камидзё.

Несмотря на это, она не могла не вернуться.

Тома Камидзё был для неё совершенным чужаком, с которым она встретилась меньше чем за полчаса до этого.

Она не могла не рискнуть своей жизнью и не вернуться, чтобы не дать вовлечь его в схватку магов.

– Ты дура!!!

По какой-то странной причине неподвижная спина Индекс раздражала его.

Раньше Индекс сказала ему, что невезухой он был обязан собственной правой руке.

Очевидно, его правая рука подсознательно отрицала даже такие незаметные сверхъестественные силы как божественное покровительство и красная нить судьбы.

К тому же, если бы бездумное прикосновение Камидзё не разрушило "Переносную Церковь", ей незачем было бы сюда возвращаться.

"Нет. Такие оправдания бесполезны."

Его правая рука и разрушение "Переносной Церкви" не были причинами, по которым она чувствовала, что ей нужно вернуться.

Если бы Камидзё не захотелось сохранить эту единственную связь... Если бы только в тот момент он вернул упавший с её головы капюшон...

– Хм? Хм... хм... хм? Да ладно, не могу, чтобы ты на меня так смотрел, - сигарета в углу рта мага шевелилась в такт его словам.
– Это не я порезал её, и сомневаюсь, чтобы Канзаки хотела, чтобы дело закончилось так кроваво. В конце концов, "Переносная Церковь" считается абсолютной защитой. В самом деле, это вообще не должно было её ранить. ... Ну честное слово, что за поворот судьбы привел к тому, что её разрушило? Если только дракон Святого Георга не вернулся, то я не знаю, как можно было пробить барьер папского класса защиты.

Последняя часть фразы была сказана самому себе, и когда он произносил её, улыбка исчезла с его лица.

Однако это продлилось всего мгновение. Сигарета в уголке рта снова дернулась вверх, словно он неожиданно вспомнил, что надо улыбаться.

– Почему?
– спросил Камидзё, хотя и не надеялся, что ему ответят.
– Почему? Я не верю в магию из волшебных сказок и я на самом деле не понимаю магов или кто там вы такие. Но разве среди вас нет добрых и злых? Разве нет магов, которые защищают вещи и людей?

Он очень хорошо знал, что не имеет права читать мораль.

Когда Индекс ушла, Тома Камидзё позволил ей уйти и вернулся к нормальной жизни.

И всё же он не мог удержаться, чтобы не сказать этого.

– Вы набросились на эту маленькую девочку, гнались за ней повсюду, а затем настолько серьезно ранили её. Глядя в лицо этой реальности, можешь ли ты искренне сказать, что ты на стороне справедливости?

– Как я уже сказал, это сделала Канзаки. а не я, - маг на секунду задумался. Слова Камидзё ни в малейшей степени не задели его.
– И ранена она или нет, нам придётся её забрать.

– Забрать её?

Камидзё не понимал, что имеет в виду этот маг.

– Хм? А, понятно. Ты знал слово "маг",

так что я предположил, что ты полностью в курсе дела. Полагаю, она боялась, как бы не вовлечь тебя во всё это, - маг выдохнул сигаретный дым.
– Да, нам придётся её забрать. Строго говоря, нам нужна не она, а те 103 000 гримуаров, которые у неё есть.

... Опять эти 103 000 гримуаров.

– Ясно, ясно. Эта страна не особо религиозна, так что я думаю, ты не понимаешь, - сказал маг скучающим голосом, несмотря на то, что улыбался.
– "Индекс запрещенных книг" - это составленный церковью список всех злых книг, которые запятнают твою душу от одного их прочтения. Даже если бы ты объявил, что эти опасные книги существуют, люди всё равно могли бы неосознанно достать какую-то из них, несмотря на то, что не знали бы её названия. Так что она стала контейнером для отвратительных книг, в котором их содержится 103 000. О, но будь осторожен. Достаточно прочитать всего одну из тех книг, что у неё есть - и человек из такой нерелигиозной нации как ты станет "овощем".

Несмотря на его слова, у Индекс не было ни одной книги. Очертания её тела отчетливо проступали под её одеянием и если бы она спрятала под одеждой хоть одну книгу, это было бы заметно. Не говоря уже о том, что ни один человек не смог бы идти с грузом из 100 000 книг - целой библиотекой.

– Н-не говори глупостей Где вообще все эти книги?!

– О, они там, в её памяти, - сказал маг, словно это было совершенно очевидным фактом.
– Ты знаешь, что такое "эйдетическая память"? Похоже, что это способность мгновенно запоминать всё, что ты видишь, и никогда не забывать ни единой фразы, ни единой буквы. Проще говоря, это превращает тебя в человека-сканера, - маг равнодушно улыбнулся.
– Это не имеет ничего общего ни с нашим оккультизмом ни с твоей научной фантастикой. Это естественное явление. Она была в Британском музее, Лувре, Ватиканской библиотеке, на руинах Паталипутры, в Компьенском замке, в аббатстве Мон-Сен-Мишель и во многих других местах, где хранятся гримуары, которые нельзя выносить из мест, в которых они запечатаны. Она украла их своими глазами и хранит их как библиотеку гримуаров.

Он просто не мог в это поверить.

Он не мог поверить, что эти гримуары существовали или что у неё была эйдетическая память.

Однако значение имело не то, было ли это правдой, а тот факт, что кто-то "верил", что это правда и в результате рассёк девочке спину.

– Ну, у неё самой нет способности совершенствовать магическую силу, так что она безвредна, - сигарета в углу рта мага радостно поднялась.
– Но с того момента как было создано это средство противодействия, церковь, должно быть, забеспокоилась. Ну, с таким магом как я это не имеет ничего общего. В любом случае, эти 103 000 гримуаров довольно опасны, так что я пришел, чтобы доставить её в укрытие прежде чем появится "кто-то, кто мог бы воспользоваться ими", чтобы захватить её.

– До... ставить её в укрытие?

Тома Камидзё был крайне изумлен. Что этот парень только что сказал, видя такую кровавую сцену?

– Да, именно так. Доставить её в укрытие. Какой бы чуткой и добросердечной она ни была, она не сможет устоять против пыток и наркотиков. Знаешь, от одной мысли о том, что эта девочка попадет в руки подобным людям у меня болит сердце.

– ...

Камидзё задрожал.

Это не был чистый гнев: по его руке побежали мурашки. Стоявший перед ним человек считал правым только самого себя; он жил, не обращая внимания свои ошибки. От всего этого по всему телу Камидзё пробежал холодок, словно он плюхнулся в ванну, до краев заполненную десятками тысяч слизняков.