Магический договор – 2
Шрифт:
Анрион тоже помрачнел, оценив нерадужные перспективы.
– Значит, наша первоочередная задача – избавиться от этого отвратительного договорчика! Вот еще бы знать, как это сделать!
– Да, – Беатрис чувствовала глубокое разочарование. Она так мечтала об этом признании, и вот что получилось! Повторив слова Анриона: – Как это сделать? – и чуть не заплакала, заметив на своей руке там, где ее касалась ладонь герцога, кроваво-водянистый ожог.
Показала ее спутнику. Тот взглянул на свою руку и сердито присвистнул – там тоже вздулось
– Вот ведь свинство! – он потряс обожженной рукой, только сейчас почувствовав острую боль. – Но это не страшно, – он произнес лечащее заклинание, и ожоги исчезли и у нее, и у него. – Хотя и неприятно. Но неужто вам никто еще не признавался в любви и не просил стать женой?
– С момента появления магического договора – никто, – Беатрис представила, что будет, если ее благосклонности примутся добиваться другие кавалеры, и приуныла. Получать подобного рода весьма болезненные напоминания о своей обязанности стать женой графа Ванского ей вовсе не хотелось. – Боюсь, ожог – лишь начало. Дальше этот противный договорчик организует мне что-нибудь гораздо более неприятное.
Анрион порывисто протянул к ней ладонь, желая утешить, но Беатрис сделала поспешный шаг назад, и он был вынужден опустить руку.
– Не стоит, – произнесла, отрицательно качнув головой. – Что-то мне не хочется испытывать терпение магического договора. Вот как бы его расторгнуть без последствий да поскорее?
– Я уже у кого только не спрашивал, – Анрион обескуражено развел руками, – никто не знает. Даже о том, что привело к его составлению, сведений не сохранилось ни у графов Ванских, ни, как я понимаю, в вашей семье?
Девушка призадумалась.
– Вот этого я не знаю. Мы с сестрой уехали сразу, как он появился, потому что с такими вещами не шутят. Все это поняли, когда молния, вылетевшая из него, снесла огромный кедр, стоящий возле нашего дома. Кедр был в шесть обхватов и вырос в незапамятные времена. Дом был построен гораздо позже.
Представив себе масштаб разрушения, Анрион поежился.
– Жаль было дерево?
– Еще как! – Беатрис жалостливо вздохнула. – Он был так красив, на нем зрели невероятно вкусные орешки и так много, что хватало на все поместье до следующего урожая. Кедр был символом тепла и уюта нашей семьи. Мы посадили его обратно, но не знаю, сможет ли он восстановиться.
– Да, вреда от этого договора столько, что его уже можно почитать злейшим врагом, – Анрион с такой силой сжал ладонь, будто у него в руках оказался боевой меч. – Вот только врага можно уничтожить, тогда как договор почти неуязвим.
– Вы правы, – рассеянно посмотрев в окно, Беатрис удрученно воскликнула: – о, только не это!
Король Мумирии почитал себя особой неприкасаемой, значительной и замечательной во всех отношениях. И был совершенно уверен, что женщина, которой он окажет высочайшую честь, назвав своей супругой, будет от радости на небесах.
А то, что леди Салливерн
– Дорогая леди Салливерн, я решил, что вы вполне подходите на роль моей супруги!
Ожидая пылких изъявлений благодарности, он приосанился, но услышал скептическое:
– Вы решили? Ну надо же! Эко мне счастье привалило! И что должна будет делать ваша супруга?
Мэксимиэно озадаченно захлопал глазами.
– А что она должна делать? Да ничего ей не нужно будет делать! – сообщил он об ожидающей Изабель невероятной удаче. – Дворцовыми делами занимается моя сестра, принцесса Мэррита, королевством – кабинет министров. А вы будете просто моей любимой женой.
Изабель хотела постучать себя кулаком по лбу, намекая на явную умственную ущербность собеседника, но невероятным усилием воли сдержала недостойный порыв. Старания леди Клариссы по воспитанию у нее чувства приличия не прошли даром.
– То есть я должна буду смирно сидеть в покоях и ждать, когда вы соизволите меня посетить, чтоб провести со мной ночь?
Его величество, уверенный, что в этом и заключается счастье любой женщины, которой повезло стать его королевой, важно согласился.
– А то, что я очень сильная магиня, вас не смущает? – угрожающим шепотом спросила Изабель.
Он снисходительно усмехнулся, доведя ее до тихого бешенства.
– О, вы вполне сможете приложить свои таланты к организации дворцовых праздников, помогая моей сестре. Уверен, цветы с вашей помощью долго не завянут! – подразумевая, что ни на что более сложное она не годится.
У бедняжки Изабель, вынужденной сдерживаться изо всех сил, опасным огнем заблистали глаза.
– А то, что я в порыве гнева могу поставить на голову не только весь ваш двор, но и вас самого, вас не беспокоит?
– Не думаю, чтоб у вас получилось что-либо подобное! – король небрежно тряхнул длинными тонкими пальцами, отчего в перстнях пестрой радугой засверкали драгоценные камни. – Даже если не учитывать то, что на мне амулеты, не позволяющие ничего подобного, ваша магия не настолько сильна, чтоб так обращаться с сильными мужчинами.
– А вот сейчас и проверим, насколько сильна моя магия! – прорычала позабывшая про все наставления гувернантки взбешенная Изабель и швырнула в него сгусток огня.
Он легко прошил все амулеты короля и опалил ему лицо, волосы, брови, бородку и усы, оставив голую кожу. Но поскольку у Изабель не было намерения его обжечь, то боли он не почувствовал, лишь сильный шок.
– Ну как, сильно помогли вам ваши амулетики? – Изабель залюбовалась плодами рук своих – абсолютно гладким, без всякой растительности, лицом короля. – И учтите, что у меня вполне достаточно сил, чтобы стереть с лица земли этот дворец, который защищен гораздо лучше, чем ваш!