Магические узы

Ефиминюк Марина Владимировна

Однажды какой-то шутник стер из базы все данные о большом начальнике нашего отде-ла. В одно прекрасное утро маленький аккуратно причесанный гном, держа в руках портфель, а в душе непомерное эго, поднимался в собственную приемную. Тут-то его и нагнал злополуч-ный луч! Шефа парализовало с занесенной над ступенькой ногой и широко открытым ртом. Гном, похожий на изваяние себе самому, застыл в столпе белого света и бешено вращал нали-тыми кровью глазами. Мимо шмыгали клерки, с нарочитой деликатностью отводя взоры и да-вясь от глумливого хохота.

Скандал тогда

вышел отличный, и 'Веселена Прекрасная', смакуя каждую минуту по-зора большого начальника, обсуждала неловкость еще три месяца. Потом умер хозяин конторы, и местные сплетники принялись перетирать подробности его похорон.

Напротив массивных входных дверей на стене висел огромный портрет бывшего вла-дельца. Лосиан Толтеа (даже через два года работы у меня не получилась без ошибок произне-сти эльфийское имя, являвшееся святым в конторе) с седыми длинными волосами, заправлен-ными за большие острые уши, выглядел сердитым и укоряющим, словно с того света (прости, Господи) лично следил за сотрудниками. Старинные напольные часы с позолоченным маятни-ком и большим циферблатом, стоявшие в светлом фойе, укорили меня за опоздание на пятна-дцать минут. Опрометью бросившись к лестнице с широкими перилами, я шустро взбежала на второй этаж.

Обстановка в общей приемной отличалась завидным постоянством. Зал никогда не пус-товал, ведь у питьевого фонтанчика в виде полуобнаженной девицы, как и всегда, болтались одни и те же клерки. Причина тому даже имела имя, правда, плохо произносимое, и приходи-лась умершему основателю конторы племянницей, сосланной за плохое поведение на трудовую повинность секретарем. Лоритаурэлла Толтеа, эльфийка с точеным острым личиком, восседала за огромным аккуратно убранным столом. Закинув ногу на ногу, она качалась в кресле на колесиках и, беспрерывно жуя фруктовую смолу, разглядывала картинки в свежем каталоге мод. Над головой Лори тикал морок часов.

Я как раз пыталась прошмыгнуть в коридор к своему кабинету, когда девушка с грохо-том швырнула на стол каталог и потянулась в кресле. Длинные пальчики с розовыми ноготками задели морок. Часы развеялись жиденьким дымком, и через мгновение вернули прежнюю форму, перескочив вперед на полчаса. Поклонники Лори, ошивавшиеся в приемной с утра до самого вечера, затаили дыхание от вида тонкой обнажившейся полоски живота под коротенькой блузкой.

— Лоритаурэлла! — громыхнул с потолка вопль большого начальника, и эльфийка намор-щила носик. — Где позавчерашнее письмо в Совет?!

Казалось, свирепый голос руководства лился с потолка, украшенного рекламой прова-лившегося в продажах лосьона от морщин 'Вечная молодость'.

Такие мелочи, как потерянные письма, так и не нашедшие своих адресатов, Лори инте-ресовали мало. Не расстроившись начальственным гневом, она на безразлично надула розовый пузырь и смачно лопнула его. Зато клерки, лишь заслышав шефа, покинули питьевой фонтан-чик и ручейком потянулись к рабочим местам. Недолго думая, и я улизнула в рабочую комор-ку, которую делила с полнотелой Жданой и субтильным юношей Здышко. Втроем мы пред-ставляли собой

яркие образчики конторских неудачников. Первая мучилась от осознания соб-ственной красоты, второй от неуверенности, а я страдала жизненной неустроенностью и до сих пор жила с родителями.

— Тебя побили? — поприветствовал меня Здышко, выглядывая из-за магического экрана лэптопа на заваленном бумагами столе.

— В подземке толкнули.

Ждана, наряженная в открытое цветастое платье от прославленного портного, только презрительно покосилась в мою сторону. Облокотившись полными локтями о крышку стола, девушка прижимала к уху коммуникатор и терпеливо внимала речи неизвестного собеседника. Нарумяненное лицо с густо подведенными бровями и карминовыми губами выражало непод-дельную скуку.

Плюхнувшись в расшатанное кресло на колесиках, я быстренько дотронулась до блес-нувшей пентаграммы на коробочке лэптопа. От прикосновения у загудевшего приборчика со щелчком выдвинулся экран, и разложилась полупрозрачная клавиатура. На мониторе появилась наша с Богданом фотография, сделанная на одном из семейных сборищ. Выглядели мы весьма удрученными.

Ждана неожиданно широко зевнула, забыв прикрыть рот, и заявила во всеуслышание:

— Ни слова не понимаю.

Мы со Здышко с изумлением уставились в ее сторону.

— Чего вытаращились? — протянула девица, откинув за спину длинную пшеничную косу. — Она на эльфийском болтает, а я в квэньи ни бе, ни ме, ни кукареку.

— А чего ж ты ее слушала десять минут? — изумился Здышко, педантично любивший по-рядок.

— Да, что ж мне жалко, что ли? — пожала полными плечами Ждана. — Пусть себе пощебе-чет сердешная.

— Давай сюда, — недовольно пробормотала я, протягивая руку за коммуникатором.

После Мировой войны и воссоединения народов в обиход для простоты ввели межрасо-вый язык. На нем теперь изъяснялся весь цивилизованный мир, но все равно лицеистов обучали второму наречию одной из рас.

Эльфийский для меня выбрала мама в первом классе, надеясь на осуществление ее тай-ной мечты. Она представляла, как на шумном семейном празднике я встану на шаткую табу-ретку посреди гостиной и во весь голос исполню протяжную эльфийскую балладу, так сказать, в оригинале. Мое выступление, по ее разумению, было обязано разжечь в острых на язык род-ственниках черную зависть. К счастью, музыкальный провал так и не случился, но детство и отрочество маменька испоганила мне начисто. Как выяснилось, произносить певучие протяж-ные звуки для человека с полным отсутствием музыкального слуха настоящая пытка.

В зеркале коммуникатора отразилось покрасневшее от досады лицо эльфийки.

— Суилад, — страшно гнусавя, выдохнула я.

— Мана? — 'Что?' — изумилась опешившая собеседница на мое коверканное 'здравствуй-те'.

— Иня хлар, — покосившись на заинтересованных переговорами коллег, смущенно про-бормотала я. Мол, слушаю.

— Девушка, — с легким протяжным акцентом не выдержала эльфийка, — я что-то не пойму. Вы на каком наречии со мной разговариваете?