Маги Клевера
Шрифт:
– Полковник Се Ляо Юй. Выбора все равно нет. Здесь мы уже трупы, причем трупы – это еще не самый плохой выход. Они нас на куски порежут. А что нас там, не знаю уж где, ждет – еще неизвестно. Хуже точно не будет.
Он заглянул в раскосые черные глаза:
– Ляо Юй, давай, нам все равно конец. Вперед.
Китаец, как во сне, медленно пошел к рунам. Семен поднял глаза наверх. Туда, где в окружении многочисленной свиты стоял Каллимо. Он встретился глазами с бывшим пленником. Аталь улыбался. Странно, но теперь в его улыбке не было презрения. Ни капли. Он просто стоял и улыбался, как улыбаются старому знакомому,
А Каллимо вдруг перестал улыбаться. Медленно-медленно, чужим движением, он потянул правую ладонь к виску, отдавая честь на манер людей. И Семен понял. Он возвращал людям те самые четыре минуты, которые у них забрал кто-то из передовых частей там, после освобождения французов, начав погоню раньше. Тен-таль Каллимо держал слово.
Красный Зверь, развернувшись в нижней точке, снова начал набор высоты, изматывая душу режущим воем. Но это было последними мгновениями. Четыре минуты давнего договора истекали. Точилинов развернулся:
– Джузеппе!
– Нет, – итальянец сидел на земле, сгребая горстями землю в кучки. Он отдал всё что мог. На большее сил не осталось. – Я уже не могу. Его спрашивайте.
Семен перевел взгляд на китайца. Тот танцевал какой-то ритуальный танец. Черкнул на земле пару линий, отпрыгнул и присмотрелся. Еще черкнул, еще отпрыгнул.
– Ну?!
Ляо Юй повернул к Точилинову мертвенно-бледное лицо, Семен и предположить не мог, что желтоватая кожа может приобрести такой оттенок.
– Я не могу, – драматичным шепотом начал китаец. – Я боюсь. Я не знаю, что там, как там. Я не знаю, есть ли там вообще что-то. Я не могу.
– Нам все равно не жить! – сорвался наконец Точилинов. – Ты понимаешь?! Все равно смерть! Нам туда надо!
– Нет, – мотал головой китаец. – Я не могу. Я боюсь.
– Рисуй!
– Нет!
– Да, дьявол тебя раздери, да! – раздался с земли вопль Строцци. – Сколько можно уже? Я тоже боюсь. Все боятся. Но нельзя им так нас отдавать. Посмотри, все тебя ждут.
Китаец оглянулся. Вся группа, не мигая и не дыша, стояла и смотрела, чем кончится разговор. Се Ляо Юй всмотрелся в глаза людей. Никто не хотел к аталь.
Ш-штух. Ш-штух. Ш-штух. Три стрелы воткнулись в землю рядом с первой. Последнее предупреждение.
Красный Зверь в небе развернулся на боевой заход. Время кончилось.
И вот тут нервы у китайца все-таки не выдержали. Проорав тонким голосом что-то про «цзибадань», он выскочил прямо на написанные руны, схватил стрелу и прямо ею начал дописывать формулу.
Звонкий крик «Юто-о-онь» разнесся над оврагом. Аталь, и стрелки, и халь, замерли. Стихло всё. Ни звука не нарушало торжественную тишину. Только Ляо Юй пыхтел, дописывая формулу. Семен, оторвавшись от магнетизма ситуации, выставил воздушный щит. Единственное, что умел. И сам устыдился. Настолько немощно и жалко смотрелся он на фоне той мощи, которая ждала приказа, чтобы обрушиться на них.
И посреди предапокалиптической тишины вдруг раздался хриплый голос:
– Цзо ла, – китаец повернулся к остальным: –
Руны ожили. Полыхнув светом, открылся портал, правда, совсем не такой, какой все привыкли видеть, переходя с Земли в Зеленый Лепесток. Прямо на земле образовался круг мутно-зеленого цвета, из этого круга поднялась студенистая масса, формой напоминающая медузу. Уже ничему не удивляющиеся и приготовившиеся к самому худшему люди молча наблюдали за происходящим. А масса меж тем начала слегка поворачиваться вокруг своей оси, как бы принюхиваясь. Неожиданно она поднялась на несколько метров вверх и, не обращая никакого внимания на людей, начала втягивать в себя молнии, бьющие вокруг. Количество молний резко сократилось. Красный Зверь, пронзительно закричав, свечой рванул вверх, набирая высоту. Аталь заверещали что-то на своем птичьем языке и тоже порскнули прочь от обрыва.
Семен, очнувшись от созерцания грядущей кончины, со всей силы двинул локтем в бок капитана.
– Туда! – показывая на круг, крикнул он. Капитан все понял. И в два голоса, не сговариваясь, но, непроизвольно подбирая одни и те же выражения, они заорали:
– Вперед, мать вашу, вперед, в круг, бегом, бегом, БЕГОМ!!!
Группа рванула к мерцающему кругу. Задумываться о том, куда он ведет, даже не стали. Всяко лучше, чем здесь. Здесь всё равно найдут, даже если от погони и от новой твари удастся уйти сейчас. А когда найдут, то, скорее всего, выяснится, что лучше бы они тут и остались. Поэтому выбора нет.
Выпрыгнув по ту сторону прохода на какой-то болотистой местности, ученые оторопело наблюдали сквозь открытый портал, как «медуза» играючи расправляется со всеми арканами, наведенными вокруг прежнего места их дислокации. И пришла мысль: «А ведь она потом сюда вернется». Семен долго не раздумывал:
– Капитан, портал уничтожь!
Находясь в здравом уме, тот, наверное, поинтересовался бы, как это сделать не оставшись там самому. Но, пребывая в состоянии близком к шоку, он, услышав приказ, просто сдернул с плеча неработающий автомат и рефлекторно дал длинную очередь по написанным формулам. Ага, а здесь магия аталь не работала. Пули вспороли черную вязь, нарушая структуру, поддерживавшую портал. Круг погас и захлопнулся. «Медуза» осталась в подарок аталь.
Глава 16
Ноги вязли в жидкой болотной грязи по щиколотку. Вокруг, сколько хватало глаз, простирался одинаковый пейзаж. Болота, болота и болота. Легкий туман и полное безветрие.
– А мы где? – умно спросил Гюнтер Гельц, немецкий специалист по фортификации.
– В жопе, Гюги, в жопе, – американец Гарри Паркер и в нормальной-то жизни не страдал избытком воспитания, а уж в стрессовой ситуации его просто понесло. Весело похихикивая, он нагнулся, зачерпнул грязи и, демонстрируя всем вокруг на вытянутой руке, заявил:
– Не очень-то похоже на матушку-Землю. Да, не похоже. – И вдруг заорал: – Мы все здесь в жопе.
Капитан разведчиков Саша Агатьев посмотрел на одного из бойцов, мотнул головой в сторону американца:
– Вася, вразуми.
Огромный, как медведь, Вася подошел к бьющемуся в истерике Гарри и, недолго думая, залепил ему по уху. Янки отлетел метра на полтора и приземлился лицом в грязь. Вася обвел взглядом оставшихся ученых, пребывавших в состоянии весьма близком к американскому, и поинтересовался: