Магеллан
Шрифт:
В сентябре де Эспиносе удалось захватить лодку с двумя гребцами. Оказалось, что эти люди знают дорогу на Молуккские острова. Де Эспиноса сообщил эту радостную весть Эль-Кано, и корабли круто повернули на юг.
6 ноября вдали показалось несколько высоких островов.
— Молукки, — сказал лоцман, указывая вдаль. Эль-Кано приказал стрелять из пушек. Корабли расцветились флагами. Морякам выдали по чарке вина.
8 ноября 1521 года корабли бросили якорь в гавани острова Тидор.
Чудесные острова пряностей, на поиски которых была снаряжена экспедиция Магеллана, на первых порах
С берега виден был давно знакомый девственный лес, поднимавшийся у самого моря и покрывавший гористые острова Тидор и Тернате. Огромный вулкан Тидора был наполовину закрыт облаками. У берега ютилось селение: все те же свайные постройки, те же вытащенные на берег узкие лодки, те же свиньи и куры.
Остров Тернате. Гравюра 1706 года.
Но когда испанцы побывали на берегу и тидорский раджа показал им свои склады, они поняли, почему острова эти овеяны легендой, почему португальцы принимают все меры, чтобы не допускать к ним никого. Они увидели груды гвоздики, мускатного ореха, корицы, имбиря.
Испанцы начали скупать пряности. Торговые дела их процветали.
Однажды лодка, нагруженная гвоздикой, привезла пассажира. Это был худой и бледный человек в странной, полуевропейской, полуазиатской, одежде. Поднявшись на корабль, он заговорил вдруг по-португальски. Моряки тесно обступили пришельца и жадно слушали его рассказ.
Португалец назвался Педро-Аффонсо де Лороса. Он прожил в этих местах уже десять лет, торговал пряностями, драгоценными камнями и рабами.
Де Лороса прибыл на Молуккские острова вместе с Франсиско Серрао. Он рассказал испанцам о судьбе этого лучшего друга Магеллана.
По словам де Лороса, Серрао со временем стал очень влиятельным человеком на Молуккских островах. Но король Маноэль относился к Серрао с присущим ему недоверием: он предполагал, по-видимому, что Серрао, оставаясь на Молукках, может стать опасным для португальцев. Когда армада Магеллана тронулась в путь, Маноэль решил, что надо всеми способами воспрепятствовать встрече двух друзей на Молуккских островах. Он с полным основанием мог ожидать, что обиженный Франсиско Серрао тотчас же примкнет к своему другу и поможет ему укрепить испанское влияние на Молуккских островах.
Маноэль не стал медлить и велел губернатору Малакки послать эскадру на Молуккские острова. Командиру эскадры Тристао де Менезешу было приказано привезти Серрао с Молуккских островов добром или силой. По обыкновению, Серрао соблазняли всякими наградами, обещали дать ему всевозможные титулы. В конце концов Франсиско Серрао дал увезти себя. Но, попав на Малакку, Серрао вскоре узнал, что на него собираются надеть кандалы и отправить в Индию с первым отплывающим туда кораблем.
Тогда Франсиско Серрао решил бежать. Он сговорился с несколькими недовольными португальцами, нанял китайскую джонку и ночью покинул Малакку. Добравшись до Молуккских островов, Серрао опять
Португальцы отправили на Молуккские острова новую эскадру под командованием Тристао де Менезеша. Тогда Серрао во главе туземных отрядов оказал решительное сопротивление португальцам. Когда Менезеш попытался высадиться, произошла стычка, и восемь португальцев было убито. Менезешу пришлось отказаться от попытки захватить Молуккские острова. Но перед отъездом он поручил одной туземной женщине отравить Франсиско Серрао. Та выполнила его задание, и через двадцать дней после отъезда Менезеша Серрао умер.
После смерти Серрао де Лороса остался жить на Молуккских островах. Узнав о появлении «Тринидада», де Лороса поспешил на Тидор, чтобы предложить испанцам свои услуги. Он рассказал им, что португальцы охотятся за кораблями Магеллана, и советовал как можно скорее убраться подальше от Молуккских островов, пока не прибыли боевые корабли португальцев.
Молуккские острова. Рисунок в рукописи Антонио Пигафетты.
Капитаны испанских кораблей ускорили погрузку и 18 декабря поспешили выйти в море.
Первой двинулась в путь «Виктория», но когда на «Тринидаде» подняли якорь, то обнаружилось, что судно опять дало течь. Вода заливала трюм. Где-то была пробоина. Пришлось вернуться обратно в гавань острова Тидор для ремонта.
Так как повреждение не удавалось найти, пришлось завести «Тринидад» на мелкое место, перегрузить все товары на один борт, накренить корабль и таким образом обнаружить и зачинить повреждение. Но, обследовав весь корабль, капитаны пришли к неутешительным выводам: «Тринидад» не мог выдержать трудный переход по Индийскому и Атлантическому океанам.
Решено было, что «Виктория» пойдет вперед одна, а «Тринидад» после ремонта вернется обратно через Тихий океан и доберется до берегов Панамы, где в то время уже обосновались испанцы.
Сорок три человека решили плыть с Эль-Кано на «Виктории», пятьдесят три решили остаться на Тидоре, чтобы после починки «Тринидада» плыть через Тихий океан обратно.
21 декабря 1521 года моряки корабля «Тринидад» попрощались с моряками «Виктории». Почти все считали, что «Виктория» предстоит неизмеримо более трудный и опасный путь, чем «Тринидаду».
Но случилось по-другому. Страшная судьба ждала моряков «Тринидада». После отъезда «Виктории» начался ремонт «Тринидада». Однако по-настоящему отремонтировать корабль не удалось. Пришлось часть пряностей и испанских товаров оставить на Тидоре под охраной пяти моряков.
В числе этих пяти, оставшихся на Тидоре, был и Луис да Молино — тот самый, который являлся одним из активнейших участников бунта, но искупил вину, послужив орудием казни Кесады, своего господина.
14 февраля 1522 года умер Хуан Карвайо, который должен был плыть кормчим на «Тринидаде». Вместо него кормчим стал Леон Панкальдо.