Шрифт:
Эдвард Фокс
Магазин Уотерса
Тайна Билли Бона
1. Следы в лесу
Все обещало в этом дне нести в себе невыносимую печаль и тоску, как и вчера. Кто-нибудь быть может даже решил, что сегодняшний день нарочно копирует вчерашний: на столе лежали все те же тосты с джемом, за окном в глаза светило все тоже яркое солнце, а на лужайке около гаража, заведенный, все так же стоял серый Каен, который миссис Свифт купила полгода назад. И все же было в этом дне что-то такое, что не давало ему полностью повторить вчерашний, что-то особенное, радостное, что-то весело прыгающее под носом у печали, мешающее ей проникнуть в мысли маленькой девочки, тосты, солнце и машина
В этот ранний утренний час, когда во всех домах и одновременно бурлит жизнь и тихим храпом посапывает запоздалый сон, ещё не увидевший рассвет и не поспешивший скрыться под кровать, время тянется так медленно, и кажется, что часы с Винни Пухом на тумбочке в доме №8 никогда не зазвенят.
С первыми рассветными лучами весь Суррей запестрел и словно ожил. Зашелестели листья на деревьях, из дупел повылезали белки, заискрилась вода в фонтане, а темнота, попрощавшись с графством, исчезла где-то в глубине Зеркального леса. Машины на лужайках загремели своими двигателями, а будильник зазвенел в комнате:
Глаза спящей девочки резко открылись.
– Я не верю в это! Сегодня каникулы!
Выключив назойливый будильник, девочка бросилась бежать в ванную, чтобы почистить зубы и причесаться. Обычно она делала это без особой радости, но сегодня знаменательный день – наконец-то врата большой темницы под названием «Школа» откроются, и все узники выйдут на свободу чтобы почти все лето провести в компании со своими интересами.
В этом году частную школу Хэмилтон раньше отпустят на надлежащие каникулы, и все из-за рождественских выходных, на которых школа не догуляла свои два дня.
Каждый добропорядочный Хэмич (так назывались ученики школы Хэмилтон) конечно же не сделал домашнее задание на сегодня, кроме математики, разумеется, ведь кто захочет связываться со старой миссис Пейдж? Придирчивее человека на свете не найти. Полная, с короткими светлыми кудрями старуха всегда была не прочь «полакомиться» слезами бедных детей, которые у неё хорошо получалось выдавливать из них. Помнится, недавно один храбрый хэмич, по имени Карлайл Клювинтон на годовой контрольной решил обдурить ведьму и швырнуть через весь средний ряд записку в форме самолётика, где он якобы просил написать решение. Видите ли, он не знал, как находится сумма n первых членов арифметической прогрессии. Но обхитрить бабку оказалось не так просто, она быстро заметила что-то не ладное и тут же вырвала записку из рук потерпевшего.
– Кто это написал?.. Кто это кинул!? – скрипя зубами, как голодная акула, увидевшая стейк в воде, заорала тогда она.
Конечно же, верные друзья знали, как правильно поступить в вырисовывающихся обстоятельствах. Клювинтона быстро сдали, под устрашающим взглядом миссис Пейдж он вышел из кабинета вместе с ней, и больше его никто не видел. Историю с храбрым хэмичем быстро позабыли, как и надобность списывать на контрольных.
Кажется, мы отклонились от темы… Давайте лучше вернемся к тому, что Элиз забыла свой бант:
Быстро одевшись в школьную форму, девочка мигом спустилась по лестнице на первый этаж, как вдруг поняла, что на запястье чего-то не хватает. На тумбочке около кровати она забыла важную для неё вещь – резинка с черным шелковым бантом, которую Элиз всегда носила на руке, одиноко лежала, забытая хозяином.
С черным бантом девочка никогда не расставалась – это подарок её покойного отца. Кроме того, она считала, что он отлично выделяет её серди толпы других девчонок в Хэмилтон.
Поднявшись за аксессуаром и обратно спустившись, Элиз села за стол на кухне и, быстро позавтракав, уже одевала свои школьные туфли.
На улице сегодня, как и подобает особенному дню, было особенно прекрасно. Все в этот летний день цвело и пахло. Даже солнце на небе не припекало, а лишь немного подогревало остывшие
Весело шагая, девочка вышла за калитку и села в автомобиль, а из сада к машине вышла мама Элиз, Мадлен Свифт. На её лице виднелась улыбка – значит в саду все хорошо. Миссис Свифт очень любила свой сад, поэтому даже с утра наведывалась к цветущим гортензиям, пионам и незабудкам.
После нескольких маминых слов, машина тронулась с места и выехала с лужайки, а через какое-то время уже останавливалась на школьной парковке в Лондоне.
Элиз была очень красивой девочкой. Что и говорить, сегодняшняя белая кофта прекрасно смотрелась с ее карими глазами и светло-русыми волосами. На ее бледном лице не было ни веснушек, ни даже прыщей. Она была стройной и достаточно высокой… Но особенно прекрасной была ее улыбка. Поверьте мне, такой ни у кого нету, а даже если и была, то её обладатель наверняка приходился Свифтам родственником.
Элиз училась в начальной школе. Бешеный рев одноклассников и разные предметы, летающие по всему классу, не отвлекали её от своего любимого занятия. На последнем листе бумаги, который остался от ее школьного альбома, девочка рисовала свой портрет, она много раз видела по телевизору, как в разных семьях, где-нибудь в укромных местах – над диваном в гостиной или на видном месте в столовой – висят портреты всех членов семьи. Для Элиз это было невообразимо прекрасно – рисунки родных вместо сухих абстракций, якобы подходящих по общему интерьеру комнаты. Медлить с портретами семьи не пришлось. Сначала девочка с радостью нарисовала свою маму, миссис Свифт, картина, посвященная ей уже висит в холле, теперь Элизабет рисует себя. А кто же дальше? Кто следующий в очереди?.. Никого. Так уж повелось, что жизнь порою бывает весьма суровой, не со всеми, думаю, хотя многим она частенько напоминает о своей вольности, способности изменить ход игры, не используя при этом премудрых тактик и стратегий. Так, например, она напомнила об этом Элиз – ее отец, Джонатан Свифт погиб в автокатастрофе, когда она была ещё совсем маленькой. Да, у мамы были старые фотографии отца со свадьбы, из роддома… Но рисовать отца руки у девочки почему-то не поднимались – срисовывать прошлое, от которого часто наворачиваются слезы не так уж и прекрасно.
– Эй, что ты делаешь? – послышался неприятный голос. – Да, я тебя спрашиваю. – Элизабет обернулась назад, чтобы посмотреть на спрашивающего. Это была самая дерзкая и «популярная» из всей параллели сварливая девчонка по имени Пенелопа Милтон. Многие из класса Элиз просто обожали Пенелопу, конечно, ведь ее отец мистер Милтон владелец одного из самых крупных банков Англии. Поговаривают, что у мистера Милтона состояние в миллиарды долларов… Правда, говорит об этом только Пенелопа, да и мистер Милтон заезжает за ней после занятий все на том же Мартине, на котором забирал её многие другие годы. И живёт она все в том же доме в центре Лондона. Недавно по Хэмилтон даже пронесся слушок, что отец Пенелопы всего лишь обычный владелец ресторана. Разумеется, чтобы не лишиться своих марионеток, которые так хорошо играют друзей, Пенелопа нанесла хороший страйк бэк, купив самые дорогие Ролекс из розового золота с бриллиантами, которыми она нарочно подергала перед лицом Элизабет и положила руку на её парту.
– Ты не боишься, что твои часы украдут вместе с рукой? – сказала девочка, поражённая таким поступком. Пенелопа постоянно подшучивала над Элиз, делая ее жизнь в классе невыносимой.
В один миг Пенелопа приложила руку к груди и сделала вид, что умирает от инфаркта:
– Ха-ха! – рассмеялась она поддельным тоном. – Ты только посмотри! – Пенелопа обернулась ко всему классу и громко закричала. – Тихушница пошутила, давайте похлопаем ей! Где ты берешь эти шутки? – не успокаиваясь, спросила Пенелопа. – Достаешь из своего дряхлого чемодана? – она сильно пнула портфель Элиз на глазах у всех.