Маг

Лисина Александра

— Детали мне неизвестны. Но суть такова, что при воздействии определенных артефактов ни один каратель не сможет противиться приказам своего магистра.

— Что за артефакты? Подавители воли?

— Амулеты правды, — так же спокойно сообщил ниис и надолго замолчал, давая мне обдумать новые сведения.

Амулеты правды…

Когда Таор был жив, он одно время интересовался этими штуками, но с ними была та же история, что и с производителями базовых заклинаний — кроме строго определенного круга лиц, к этим приборам никто не имел допуска. Они все были промаркированы,

помечены и работали лишь в руках соответствующего специалиста. Принцип их действия не разглашался, и Таор небезосновательно полагал, что его даже Ковен полностью не понимал, поскольку прибор был создан «разумниками».

Получалось, у него имеются и другие свойства?

— Насколько точна ваша информация? — после паузы осведомился я, усиленно роясь в памяти мастера Шала в попытках отыскать моменты в его жизни, когда на нем использовали амулеты правды.

— Думаю, что она точна. А еще есть мнение, что наши знания о частоте использования этих амулетов сильно преуменьшены, поскольку есть доказательства, что помимо воздействия на волю человека, они еще способны чистить и его память. Причем так, что объект воздействия даже не понимает, что был подвергнут допросу с использованием магических технологий.

Я дернул щекой.

— Есть ли способ как-то определить, что человек подвергся подобному воздействию?

— Говорят, после использования амулетов правды на ауре человека остается шрам. Как если бы ее сперва разорвали, а потом сшили заново. А еще говорят, что в ауре всех без исключения карателей таких шрамов находят великое множество.

Мне стало совсем нехорошо.

— Зачем вы мне об этом рассказываете?

Ниис обернулся.

— Затем, чтобы ты был осторожен, гость. В твоей ауре, как мне недавно сообщили, таких следов пока нет. Однако насчет твоих знакомых я не был бы так уверен.

Я посмотрел на него прямо.

— Вы сейчас говорите о мастере Шале?

— В том числе.

— И это связано с тем, что мастер Рез поступил… так, как поступил?

— Напрямую, — кивнул ночной король. — Каратель сам по себе может быть неплохим человеком. Твоим другом. Родственником. Но с того момента, как его приняли в Орден и заключили магический контракт, он себе уже не принадлежит. И всегда существует вероятность, что он выдаст тебя, сам того не подозревая. Ты знаешь, какие заклинания наносятся карателям на кожу?

— В общих чертах.

— Есть мнение, что именно они позволяют амулетам правды копаться у карателей в мозгах. Имей это в виду, если когда-нибудь снова вздумаешь иметь с ними дело.

Я замедленно наклонил голову.

— Благодарю за информацию. Учту.

После чего замолчал и больше завязать разговор уже не пытался.

* * *

— Почти пришли, — сообщил ниис спустя три четверти рина, остановившись у одного из ответвлений. — За поворотом будет развилка. Тебе налево. Затем пройдешь немного вперед и уткнешься в тупик. Наверху есть люк. Замок магический. Открывается вот этой штукой.

Он достал из кармана прекрасно знакомый мне магический ключ. Точно такой же, какой я брал с собой в подземелья.

— Откроешь —

и тайник в твоем полном распоряжении.

Я вопросительно поднял бровь.

— В чем подвох? Я ведь, наверное, сейчас должен спросить, почему вы не хотите идти дальше?

— Помнишь, я говорил тебе о магических контрактах? — засмотревшись в сторону, спросил ночной король. — Особенно о таких, о которых не стоит распространяться? Так вот, порой даже самые благоразумные люди совершают ошибки. И даже самые осторожные из них иногда заключают опасные сделки.

— Наверное, цена вопроса была достаточно высока, если уж даже такие люди делают глупости? — осторожно уточнил я.

Ниис взглянул на меня прямо.

— Чрезвычайно высока. Особенно для человека, не имеющего магического дара.

Так. Скверно. Намеки я понимать умею, но от этого легче не становится.

— И что же явилось ценой, если не секрет? Мне уже надо ждать удара в спину?

— Не думаю. Но если бы ты спросил меня о некоем гипотетическом заказе, связанном с приобретением большого количества вещей, долгое время хранившихся в неосвещенном и плохо проветриваемом помещении, то я бы сказал, что не одобряю контракты, в которых прописана чья-либо смерть. Это больше по части Лоорга. И из соображений профессиональной этики мы не перебиваем заказы друг у друга.

— Очень интересно. А у этого гипотетического заказа есть имя?

— Нет. Такие дела решаются через посредника.

— Ну, насколько мне известно, хотя бы одна вещь из того помещения должна была уйти к человеку с весьма высоким положением в здешних кругах.

— Только одна. И то, имя нам подсказали по секрету старые друзья.

Ай-ай. Учитель, и все-таки вы были неосторожны.

— Кто же тогда заполучил остальные вещи? — снова спросил я.

— Не могу сказать. Но покупатель нашелся сразу, и вещи были доставлены нами по заранее оговоренному адресу. При этом покупатель проявил крайнюю заинтересованность в знакомстве с лицами, которые, несмотря на строжайшее соблюдение тайны, захотят взглянуть на его приобретение.

Я озадаченно поскреб подбородок.

— Вот как… выходит, я сам себя выдал?

— Выходит, да.

— Почему же мы остановились? — в лоб спросил я, краем глаза отслеживая молчаливого Хесса. Но тот как стоял в сторонке, демонстративно изучая потолок, так и остался стоять, словно происходящее его не касалось.

В ответ на мой вопрос Шаран чуть сузил глаза.

— Потому что здесь не работают поисковые заклинания.

— Иными словами, мы еще можем повернуть назад?

— Да.

— А как же ваши обязательства по контракту?

— Они распространяются только до этого места, — снова удивил меня ночной король. — За дальнейшие твои действия я не отвечаю.

Я хмыкнул.

Надо же…

Странный, честно говоря, контракт. Я бы на месте заказчика потребовал, чтобы чересчур много знающего меня ему доставили связанным, упакованным по всем правилам и желательно без сознания. Так сказать, для долгой и вдумчивой беседы о высоком. Но вместо этого меня вежливо встретили, проводили, довели до самого места…