Маг смерти
Шрифт:
— Я не знаю — признался я.
— И ничего от Ордена?
— Ни звука.
— Возможно, это и есть твой ответ — предположил он.
— Или, может быть, просто Орден, это Орден.
— Так что же нам делать? — спросил Джеймс — Просто подождем?
— Я собираюсь сделать еще один звонок. Я найду тебя, когда вернусь в Штаты.
— Я могу сообщить последние новости в Орден — предложил он.
— Да, пожалуйста — Хотя я сомневался, есть ли в этом какой-то смысл.
Мы повесили трубки, и я набрал номер детектива Веги.
— Крофт — сказала она — Я
— Должно быть, я был вне зоны действия спутниковой связи — Я проверил пейджер: нет сигнала и снова убрал его — Ты смогла взглянуть на эти файлы?
— Именно об этом я и хотела с тобой поговорить. Для большинства из них имена были недостаточно уникальными, чтобы их можно было с уверенностью идентифицировать. Я не смогла ничего найти по ним. Но по тем, которые были уникальными, ничего нет.
— Ничего? — сказал я — Что значит "ничего"?
— Их нет в базе данных. Ни адресов, ни номеров телефонов, ни списков избирателей, ни счетов за коммунальные услуги, ни судебных протоколов. Ничего нет, Крофт. Вот что я тебе говорю. Как будто их не существует.
— Они мертвы?
— Скорее, они никогда не рождались. Мог ли этот Чикори, я не знаю, их выдумать?
Я поджал губы, обдумывая вопрос. Я нашел свое досье, досье Джеймса. Его досье не было составлено... или было?
— Эй, а департамент проверял биографию Джеймса, прежде чем вы заключили с ним контракт?
— Подожди — В трубке послышалось щелканье клавиатуры. Я ждал ответа, сжимая телефон в руке до боли. Еще через несколько минут она сказала: — Да, он здесь. И я только что перепроверила публичные записи. У него все в порядке.
Я ослабил хватку.
— Хорошо. Но остальные?
— Ничего — повторила она.
Я попытался рассмотреть это с двух точек зрения. В случае "Чикори-Лич" он бы не стал передавать файлы, зная, что я отыщу Джеймса, которого он заранее предупредил о моем приезде. Остальные файлы были бы фальшивками, что лишило бы меня доступа к сообществу, использующему магию. Но в случае с Чикори как мой наставник, возможно, поступил бы точно так же, зная, что, если бы я попал в плен к Фронту, Я был бы под магией Шепчущего. Как человека, зараженного вирусом, меня пришлось бы поместить в карантин, возможно, даже убить, чтобы не заразить других пользователей магии.
Одержав победу над Джеймсом, я добился именно этого?
— О номерном знаке Чикори тоже нет никакой информации — сказала Вега — Это выдуманный номер.
Это меня не удивило. Зная Чикори, он, вероятно, заколдовал его, чтобы сделать незаметным, чтобы избежать хлопот с регистрацией. Но знал ли я Чикори? Я разочарованно выдохнул.
— Осмелюсь спросить, как идут дела? — Спросила Вега.
— Ничего хорошего — сказал я, оглядывая кухню. На нескольких полках красовались простые народные обереги, и я заметил, что кто-то посыпал подоконники солью — А у тебя? Я имею в виду, кроме папок.
Вега устало фыркнула.
— Можно подумать, сейчас полнолуние. По всему городу совершаются преступления.
— Монстры? — Спросил я, думая о теневых существах.
— Психи —
— Боже — сказал я, представив себе эту сцену. Я вспомнил, что говорил Джеймсу о том, что все станет еще хуже, если откроется главный портал в Дхуул. Мы были свидетелями начала?
— Возможно, тебе лучше остаться на месте — сухо сказала Вега.
— Вообще-то я улетаю обратно завтра утром. Я дам знать, если узнаю что-нибудь еще об этом деле. Прямо сейчас мы все еще рассматриваем Марлоу или Чикори.
— Ты склоняешься к тому или иному варианту? — Спросила Вега.
Я на мгновение задумался. Либо Коннелл и Арианна сказали мне правду, либо они так сильно запудрили мне мозги, что я не знал, что делать дальше. Я хотел сказать Веге, что все еще склоняюсь к Марлоу. Вместо этого я дважды ударился лбом о оштукатуренную стену.
— Нет — сказал я.
17
В ту ночь мне снились ужасные, бессвязные сны о смерти и разложении.
Из кучи поганок показался разорванный волком глаз Ласло. Мне больно, повторил он влажным, шепчущим голосом. Мне больно, Эверсон. Призрачные щупальца хлестнули и схватили меня. Я изо всех сил пытался прорваться сквозь них, сжечь останки Ласло и закрыть портал.
А потом сцена сменилась на запертую психиатрическую палату. Пациенты с окровавленными лицами и в измятых халатах стонали и визжали со всех сторон. Я огляделся в поисках своей трости, но у меня её не было. С моей груди исчезла подвеска в виде монеты. Пациенты с безумными глазами приблизились ко мне. От них разило гнилью. Я отбивался от их цепких рук, но их было слишком много.
Их глаза превратились в глазницы, заполненные грибком, когда они схватили меня и потянули к своим разинутым пастям. Рты, превратившиеся в темные, усеянные клыками ямы, устремляющиеся в самое сердце безумия.
Я резко проснулся, кровь шумела у меня в ушах. Я сразу почувствовал, что в гостевой спальне я не один. Я повернул голову. Белая футболка с выпирающим животом, казалось, парила в центре комнаты. Когда мои глаза привыкли, из мрака проступила фигура отца Ольги.
Он застонал и занес топор над головой.
— Бодрее! — Крикнул я, замахиваясь на него тростью.
Мощный удар пришелся отцу Ольги в живот и отбросил его к дальней стене. Топор упал, лезвие вонзилось в середину деревянного пола. Отец Ольги начал всхлипывать. Мгновение спустя в коридоре послышались шаги, и в спальне зажегся свет. Я перевел взгляд с отца Ольги на Ольгу, которая стояла в дверном проеме. Прошлой ночью я наложила на дверь запирающее заклинание, но оно, должно быть, разрушилось во время моего ночного кошмара.
Ольга бросилась к отцу и помогла ему подняться на ноги.