"Маг" (СИ)
Шрифт:
'Еду я на родину!
Пусть кричат — уродина
А она нам нравится…'
Вот и теперь, в голове у него крутились и крутились эти слова, так же вызывая щемящее чувство и комок в горле — а где она, Родина? Это Земля, с старой жизнью, или Клиника, с Марьяной, девушками и выбитым трактом, где она? Он не знал ответа.
Несколько часов они двигались на север по тракту, стараясь не задерживаться нигде, не останавливаться, и всё время Влада не оставляло чувство опасности сзади, нарастающее и нарастающее. Он не обращал внимания ни на летающих над головой стаи цветных птиц, ни на пышную зелень и яркие цветы у опушки тропического леса, подступающего к тракту, его не интересовали фрукты, выносимые крестьянами к дороге, в надежде заработать медяк-другой, всё захлёстывала
Влад достал из кармана несколько перстней, взятых из мешка Амалии, выбрал из них три штуки, с камнями покрупнее — он выбрал алмазы, не очень крупные, но вполне приемлемые для его задачи, и стал делать из них амулеты. Это уже не заняло много времени — он отработал систему работы с амулетами, но много времени ушло на заполнение их Силой. Через два часа болтания в седле и сосредоточенного регулярного черпания из Реки, в его руках оказались три амулета, защищающие и от магии, и от физического воздействия. Он подозвал вначале Казала, приказал ему надеть на палец амулет — он подобрал размер перстня на глаз — тот подошёл, затем Влад настроил амулет на ауру охранника, следом сделал тоже самое с Амалией. В эти амулеты он внёс небольшие поправки — замкнул структуру амулета, он сделал так, что никто не мог откачать из них Силу, кроме него самого — прежний опыт жизни ему показал, что лучше постараться предусмотреть и непредусмотримое — он ведь, мог вычерпать Силу из чужих амулетов, а вдруг кто-то ещё сможет? Хотя — для этого надо быть равным с ним по силам. На свой палец он тоже надел подобный амулет — он не мог сравняться с тем, что у него был до того — объём разный, но был вполне сопоставимым и хорошо должен был защитить от неприятностей. Впрочем — скоро они не заставили себя ждать: на горизонте, выскочивших из-за пригорка, Влад заметил острым глазом отряд вооружённых латников, сверкающих остриями копий и шишаками на головах. Они быстро приближались к ним, пуская лошадей рысью и соблюдая при этом строгий порядок. Влад быстро пересчитал их — сорок человек. Видимо — погоня. Он оглянулся по сторонам — вбок вела неприметная дорожка, возможно оставленная лесорубами или каким-то лесником на дальнем хуторе. Маленький караван быстро свернул в лес, подгоняемый Владом и скоро их накрыл полог влажного леса. Под ногами стояла сочная зелёная трава, пахло прелостью и раздавленными умирающими цветами, копыта рысящих лошадей били по лужам так, что брызги летели на стволы замшелых деревьев. Скоро показался прогал и дорожка вывела путников на широкую поляну, густо заросшую жирными сочными травами. Влад крикнул:
— Давай туда! — и указал на противоположную сторону поляны, где стоял обветшалый дом, с провалившейся деревянной крышей и покосившимся забором вокруг запущенного садика. Одной стороной поляна выходила к небольшому пруду, в который вливался заболоченный ручей. Над ними вились мириады жужжащих насекомых и летали стаи огромных, как вертолёты стрекоз, мелькающих серебристыми молниями над покоем тёмного пруда.
Путники сходу проскочили за дом и спрятали коней за него — Влад всё-таки надеялся в глубине души, что этот отряд направлялся не за ними, что это ошибка. Но её не произошло. Через пятнадцать минут раздался топот множества копыт, и, взметая пучки порванной вьющейся травы и комья грязи, на поляну влетели закованные в металл всадники. Они резко застопорили движение, спрыгнули с лошадей, их предводитель вышел вперёд и крикнул звонким, юношеским голосом, довольно высокопарно и важно:
— Выходите! Я знаю, что вы здесь! Если вы сдадитесь, ваша смерть будет лёгкой, а если нет — вы будете умирать часами! Амалия! — мерзкая сучка, околдовавшая отца и похитившая семейные ценности — выходи! И ты, её подстилка, мерзкий раб! И ты, продажный Казал! Я знаю, что вы здесь!
— Это кто такой? — вполголоса спросил у Амалии Влад — сынок Камбаза, что ли? Он же, вроде, только завтра к вечеру должен был вернуться?
— Он, сын — с равнодушным презрением протянула Амалия — он всё это время меня ненавидел.
'И не мудрено было возненавидеть!' — усмехнулся про себя Влад — 'Такую сучку сам бог велел ненавидеть. Вот только что делать? Валить всех? Может переговорить с ними, уйдут? Не хватит ли крови? Солдаты-то ни при чём…попробую!' — решил он и спросил у Амалии вполголоса:
— Как его звать?
— Максуд.
— Эй, Максуд, давай поговорим?! Я не хочу вашей крови, давай разойдёмся миром? Я отдам тебе все сокровища, что мы взяли из дома, а ты нас отпустишь! Как тебе это соглашение? Ты же знаешь меня, многие из вас умрут сегодня на этой поляне!
Максуд помолчал, потом снял шлем и взял его в руку, приглаживая другой потные, слипшиеся волосы:
— Кто там говорит? Это ты, раб? Ты с этой сучкой убил моего отца! Ты всё равно умрёшь!
— Максуд! Я не убивал твоего отца, это сделал магик-лекарь, там лежит его труп, я его уже наказал за это деяние, давай разойдёмся миром, не губи своих людей и себя, ты ещё молодой парень! Все твои воины и ты умрут здесь, одумайся!
— Ты трус и бахвал! Выходи сюда, покажись, раб!
— Казал — охраняй лошадей, не давай им разбежаться и не подпускай никого из противников. Стойте тут и ждите меня.
Влад вышел из-за укрытия и спокойно пошёл к стоящему перед группой воинов Максуду. По прыщавому юношескому лицу парня прошла тень удивления:
— Как ты снял ошейник? Ты кто, раб?
— Начнём с того, что я не раб. Я барон Унгерн, граф Савалов, магик и лекарь. Меня захватили раненого в плен и продали в казарму бойцов. Сейчас я возвращаюсь домой. Я не убивал твоего отца, клянусь честью! — Влад спокойно смотрел в лицо Максуда, видя, как по его лицу поочерёдно пробегают волны удивления, неприязни, ненависти и ярости.
— Я не верю тебе, жалкий раб! Ты всё равно умрёшь — Максуд кипел от ярости и от желания сразу кинуться в бой — ну как же — перед ним лишь три человека — раб, правда сильный боец, но без брони, охранник, да мерзкая мачеха, которую он ненавидел — она как то надсмеялась над ним, назвав жалким подобием мужчины, лечь с которым, может заставить женщину только топор палача.
Максуд надвинул на голову шлем и потянул из ножен меч.
— Максуд, остановись, не будь дураком! — Влад вытянул руки и ударил перед ним в земелю двумя потоками голубых молний, взметнувших комья земли и с шипением погасших в траве — остановись!
Один из воинов рядом с Максудом наклонился и сказал тому на ухо, негромким голосом:
— Господин! Похоже этот человек не врёт. Может заберём у него, как он предлагает, сокровища и вернёмся домой? Вы теперь глава рода, будете управлять, как захотите, зачем рисковать?
— Я сказал — убить его! Я хозяин! Выполняйте что я сказал! — Максуд с обнажённым мечом, встав в стойку двинулся вперёд, к Владу.
Неожиданно лошади дико заржали, воины с трудом удерживали их в руках, а один из людей Максуда, ужасом на лице, показал на что то сзади Влада. Максуд, не обращая внимания на шум, в ярости бежал к стоящему в двадцати шагах от него лекарю и вдруг какая-то зелёная масса залепила его лицо и стекла на грудь. Она пузырилась, в воздухе поплыл запах серы и парень дико закричал, прижав руки к лицу, протирая его, упал на траву и несколько секунд катался по ней, счищая вместе с зеленью куски кожи и мяса с черепа, потом затих.
— Зеленушка, я рад тебя видеть — Влад обернулся и посмотрел на огромную шершавую морду, заканчивающуюся белыми тридцатисантиметровыми зубами, висящую на высоте второго этажа — ну и плевок у тебя! А воняет-то как! Интересно, какой состав твоей слюны?
— Не отвлекайся, закончи с этими чучелами, мне надо с тобой поговорить. И говори мысленно, нечего орать на весь мир.
Влад опять повернулся к застывшим в ужасе солдатам и осведомился:
— Господа, я надеюсь, вопрос исчерпан? Ваш хозяин мёртв, из-за своей дури, вы живы, у вас ещё всё впереди — идите себе с богом, и будете живы. Я вас отпускаю — Влад хихикнул про себя: 'Властелин отпускает неразумных людишек…хе хе хе. Всё таки приятно быть в силе, а не рабом в ошейнике'